Хочу тебя напрокат

— Я предпочитаю в постели опытных и раскованных женщин.

В постель?! С ним?! Ещё чего захотел!

— Я заплачу, сколько скажешь. Только увези меня отсюда поскорее!

— Боишься?

— Боюсь, — шепчу едва слышно.

— Со мной можешь ничего не бояться! — обещает друг отца.

Он очень опасный мужчина. Грозный. Властный.

Его имя на слуху.

Мне нужно его опасаться, но…

Меня к нему тянет.

Со страшной, непреодолимой силой.

Глава 26

Спустя несколько дней

Лёгкий стук по двери кабинета. Отрываю голову от бумаг и, увидев вдову брата, откладываю папку в сторону, оставив открытой.

— Алия? Входи…

Жена брата направляется прямиком ко мне и обнимает, поцеловав в щёку. Большего себе не позволяет и садится в кресло рядом со столом.

— Ну, как ты, Хан?

— Нормально.

— Опять закрываешься? — неодобрительно качает головой. — Ты можешь мне доверять. Мы — одна семья.

— Да нечего особо доверять, Алия. Ты обо всём знаешь. Об аварии, операции Тимура, о том, что он — не родной мне, о разводе с Люськой ты тоже в курсе. Вот и всё.

— Но то факты. А остальное? Твои мысли, чувства, планы? Что будешь делать дальше?

— Хочешь залезть мне в душу? Не выйдет. Я туда никого не пускаю.

— Кроме Самарской.

— Упрёк?

— Факт. Что с ней? Говоришь, что всё нормально. Но я вижу, как ты осунулся и перестал бриться.

— Что, в самом деле? — тру отросшую щетину ладонью. — Хм… Ну, есть немного.

Пытаюсь сосчитать, сколько дней прошло с момента нашего разговора с Дианой. Выходит, что сегодня пошли четвёртые сутки. Диана не звонила и не писала мне.

Я надеюсь, что она ещё думает, стоит вляпываться в отношения со мной или нет. Пусть думает, ещё хоть сколько думает, взвешивает всё. Пока она решает, у меня есть надежда на хороший исход.

Быть со своей девочкой — это единственное, что я хочу. Я задолжал ей счастливую жизнь и сделаю всё, чтобы она никогда не пожалела о решении быть со мной.

— Есть новости от Самарской?

Алия словно нарочно чаще называет Диану по фамилии, чем по имени.

— С чего ты взяла, что у меня нет от неё новостей?

— У тебя на лице всё написано, Хан.

— Трое суток. Тишина, — говорю неохотно.

— Ого! Не хочу тебя расстраивать, но, похоже, тебе больше не на что надеяться.

— Не говори так!

— Кто-то должен сказать. Кто-то должен открыть тебе глаза на правду! Диане двадцать два, а тебе скоро исполнится сорок один.

— Ещё полгода! — отвечаю с обидой.