— Господи, Соня! Уймись! — неожиданно вздыхает мать, прижимая пальцы к вискам. — Да что такое, а? Хорошо же сидели… Как настоящая семья… Зачем было устраивать весь этот спектакль?
Я ошарашенно открываю рот, перевожу взгляд на Романа Геннадьевича. Он заметно выдыхает, понимая к чему всё идёт.
— Он трогал меня, клянусь… — шепчу едва слышно. — Зажимал рот ладонью, чтобы не кричала. Говорил, что не хочет тебя разбудить.
— Даже если всё так как ты говоришь… Не надо было браться за эту посуду. Ушла бы к себе в комнату спать, как и все в этом доме.
Возможно, Рома перебрал с алкоголем, перепутал тебя со мной. Для чего было вилять бёдрами в своих обтягивающих джинсах?
— Это не в первый раз он ко мне пристаёт, — отвечаю, глядя на мать исподлобья. — Всё время, что я жила в этом доме боялась даже из комнаты выходить. Надевала закрытую одежду, старалась лишний раз не высовываться, лишь бы не провоцировать Романа Геннадьевича на подобные действия. Сегодня я приехала в широкой футболке и джинсах. Прости, более закрытой одежды с собой у меня не было.
Галя продолжает стоять и молча плакать, прижимаясь к моей матери. Ей больно, она хочет найти утешение. И я тоже хочу. Но в этот раз справедливость не на моей стороне.
— Я пришла вымыть посуду, чтобы утром тебе было меньше работы, — продолжаю, ощущая как к глазам подбираются слёзы. — Потому что ты устала, мам. Потому что готовила на толпу гостей, убиралась. Потому что в перерывах наверняка кормила живность и работала. Не для того, чтобы повертеть задницей перед этим никчёмным уродом…
Я грустно усмехаюсь.
— В общем, это твоя жизнь, мам, — жму плечами. — Нравится жить так — живи. Но я к вам в гости больше ни ногой. Спасибо за радушие, я сыта по горло.
Осторожно ступая по полу, чтобы не поранить ноги, пробираюсь на выход. Сердце сжимается, по щекам катятся слёзы. Я не хотела плакать, клянусь, но они душили изнутри и терпеть было выше моих сил.
Надев кроссовки, я слышу, как горько всхлипывает Галя. Открываю дверной замок, выскакиваю на улицу.
Я готова уйти куда угодно. В апокалипсис, в ураган и ливень. Лишь бы больше не оставаться в этом доме.
Я ускоряю шаг и перехожу на бег. Здесь одна дорога и, если Яр будет ехать, то именно по ней. Мы не разминемся."
"Заметив автобусную остановку, прячусь под накрытие. Одежда мокрая насквозь, но мне всё равно. Обняв себя руками за плечи, вспоминаю Булку. Свою маленькую и ласковую дочь. Любимую. Всей душой. И мне так тепло становится.
