Содрогнувшись от отвращения, я чётко понимаю, что до дрожи боюсь другого момента. Вдруг мать в пылу выпалит Яру о Верочке? Пульс долбит виски, а тело на секунду бросает в жар. Это не так должно произойти. Не знаю как именно и при каких условиях. Но точно не так!
Ярослав отсутствует чуть больше двадцати минут. Я напряженно смотрю на часы и искусываю губу почти до крови. Почему его так долго нет? Что случилось? Может выйти из автомобиля и посмотреть? Хотя мне до ужаса не хочется переступать порог «отчего» дома.
Когда Жаров появляется на горизонте, я облегчённо вздыхаю. Он садится в салон, громко бахает дверью. Мокрый до чёртиков в своих штанах и обтягивающей белой футболке. Яр раздраженно заводит двигатель и, бросив на меня короткий взгляд, интересуется:
— Может снимешь одежду?
Я удивлённо выпучиваю глаза. Чтобы скрыть нервозность, тянусь к ремню безопасности.
— Ты серьезно? — качаю головой. — Я не собираюсь перед тобой раздеваться.
— Простудишься, — резонно замечает Яр.
— Это куда лучше, чем сидеть голой в машине бывшего мужа.
Ярослав едва заметно улыбается и заводит двигатель. Я внимательно слежу за его мимикой, пытаясь понять, не узнал ли он того, чего не должен был. Наверное, так не ведут себя мужчины, которых вот-вот огорошили новостью об отцовстве. Яр бы злился, кричал, командовал на правах старшего… Всё что угодно, но только бы не улыбался.
Дорога назад сначала усложнена отсутствием асфальта, затем очередным сильнейшим ливнем, из-за которого ничерта не видно.
Но, тем не менее, Яр едет на приличной скорости. Я даже не удивлена, что он добрался до посёлка меньше чем за час. И это при жутких погодных условиях. Сергей же ехал осторожно и куда медленнее. Если бы я попросила его о помощи, то могла бы не дождаться.
Дворники с трудом справляются с потоком воды, ветки деревьев клонятся почти к земле из-за чего создаётся впечатление, что дерево вот-вот упадёт на капот автомобиля. Или того хуже — на крышу.
Поэтому я еду, вжавшись в сидение и мысленно читаю молитвы.
— Он сделал тебе больно? — вдруг спрашивает Яр, потирая ладонью подбородок.
— Нет.
— А что сделал?
Я отворачиваю голову к окну. Делаю глубокий вдох и выдох. Меня сейчас просто стошнит.
— Не твоё дело."
"— Мы можем поехать в участок, но, блядь, у нас в уголовном кодексе с этим серьезные пробелы. Это в Штатах или Германии сексуальным домогательством считается даже прикосновение руки.
