Хочу тебя себе

Кобели — это к собакам, а не кошкам.

Рычу, сжимая шею, прогуливаясь большим пальцем по яремной вене. Вся моя страсть кипит бурным потоком. Как же бесит, как же заводит…

— Не провоцируй меня, кошечка! — Приближаюсь к ней, весь напрягаюсь и морщусь от боли в паху."

"Это ж надо, какая-то мелкая гадость, а действует безотказно. В глазах аж темно от ярости. Кто она такая, чтобы сметь разговаривать со мной подобным образом? Ещё раз скажет хоть одно плохое слово, и я просто убью её. Нет, вначале трахну, потом убью.

— Я хочу знать, почему ты следишь за моим Коленькой?

Меня омывает волной шока.

«Коленькой»?! Даже и не знаю: ржать или бить кулаком об стенку. Она правда назвала Попова ласково и по имени? Вот дура набитая! Отпускаю её, предварительно сильно сжав плечи и встряхнув как куклу. Делаю шаг от неё, ибо мерзко и к нам подходит охранник. К чести мелкой сисястой нимфы, она не жалуется на меня, но от встряски и суматохи из её сумки вылетает флешка. И она, перепугавшись, бросается к ней. Я внимательно изучаю каждое её движение.

— Что значит, слежу? — говорю медленно, ничего не понимая. — Я приехал посмотреть ювелирку. Зашёл в магазин.

— Ты стоял и смотрел на нас с Коленькой! — Она быстро всё прячет и поправляет сумку.

Охранник уходит, ничего не добившись. А девка снова натягивает надменную маску, я оглядываю её с ног до головы.

Только что она была как будто бы уязвимой… Другой. Впрочем, к чёрту. Мне плевать.

— Нет, я вас не видел!

— В общем, у нас с Колей любовь, и сейчас я вернусь к нему.

А ты возвращайся в свою песочницу, пока ноги целы.

Она вышагивает мимо меня.

— Что это за флешка? — Хватаю её за руку и дёргаю обратно к стене, прилепив будто муху.

— Там наши с Коленькой эротические игры.

Продолжаю тяжело дышать и морщиться. Опять её оглядываю. Через тело проходит девятый вал отвращения. Я тут же представляю, как она делает этому старому, пресыщенному, зажравшемуся козлу… Тошнит, как будто с перепоя. С чего я взял, что если она девственница, то он не видел её голой, не лапал её во всех местах, а она не выполняла все его прихоти другими способами?

Мне становится противно, и я отпускаю её, оттолкнув.

Вмиг промокшая от пота одежда неприятно липнет к телу, и вокруг как будто начинает вонять гнилыми водорослями. Не буду скрывать: сам факт её невинности, нетронутости другими мужчинами заводил меня особо. Но сейчас до меня вдруг доходит, что она, может быть, и не такая уж чистая, как мне казалось.

— Вали к своему Коленьке.

Отворачиваюсь.