Хочу тебя себе

Это подло. Опять я вляпалась в какую-то фигню, не подумав. Ну блин, ну как же так?

Сев на колени, я обнимаю своего несчастного мужа.

— Пойдём, милая, домой поедем.

Аркаша поднимается с пола и, прихватив меня за талию, пытается встать ровно.

— Здесь камеры есть, Леночка. Не переживай, мы этого ненормального засудим. Папа разберётся.

Вздохнув, сжимаю зубы. Папа у него разберётся. Это настолько не по-мужски и так жалко звучит. Каким бы ни был Алекс говнюком, он всегда кидался ради меня на амбразуру. Защищал от пуль.

Закрывал телом. Бился до последней капли крови. Аркаша на такое неспособен."

"Я оглядываюсь на своего бывшего, на которого как раз в этот момент Бельский пялит наручники. Алекс смотрит на нас зло, с искренней ненавистью и не сопротивляется, только сплёвывает скопившуюся во рту кровь.

— Пить дашь, товарищ начальник?

— В камере попьёшь, — хрипит Бельский и уводит Алекса из зала.

Мне грустно и не по себе, чувствую, как сжимается грудная клетка. И, хотя я цепляюсь за мужа, снова ощущаю гнетущую тоску.

Оказывается, я скучала по этому наглому поведению, по чёрным глазам, по отчаянности и страсти, которая есть только в нём.

Ненормальный, бешеный… родной.

Его похожий на льва друг ходит по залу, пытаясь дозвониться адвокату. Официанты и администраторы собирают мебель, а Аркадий демонстрирует папе припухший глаз. Жалуется. Ведь ему ещё в совете директоров выступать. Как он с этим фиником? Говорит, что это мой чокнутый бывший, и предлагает засудить его, упрятав на двадцать лет за решетку.

Глазунов бы никогда так не поступил. Он бы не ныл и не капризничал. Он бы бился до последнего. И даже с дыркой в животе вынес бы меня на руках из этого ресторана. И сейчас Алекс думает, будто я полюбила другого.

Ломаю руки, потому что идиотка. Всегда делаю всё не то и не так. Ибо Саша в очередной раз кинулся в драку ради меня, а я… Я замужем. Он дурак, и я дура. Но когда человеку всё равно, разве он полезет бить чужому мужу морду?

— Лена, можно тебя на пару слов? — отвлекает Бельский, прихватывая за локоть.

 — Нужно прояснить кое-какие моменты.

— Эй, подождите, уважаемый, — встревает мой «израненный» супруг, — скоро приедет наш семейный адвокат, и вы сможете допросить мою супругу как полагается, по всем правилам.

— До этого не дойдёт, просто несколько деталей, не волнуйтесь, господин Романов.

Я послушно плетусь за Антоном, бесцеремонно тащащим меня по тёмному коридору. Отчего-то думаю, что его надо слушаться.