Хочу тебя себе

Он найдёт тебя в тот момент, когда…

— В тот момент, когда я буду тебя трахать, стервочка? — подмигивает Алекс.

От его грязных, порочных слов внизу живота сладко тянет, в груди вспыхивает неконтролируемый пожар. Я не знаю, как остроумно ответить на его вульгарность, потому что, оказывается, у меня горячий темперамент и вот это вот — очень болезненная тема. Мне не хватает его грубых прикосновений и жадных до ласк губ. Последний секс у меня был в номере «Надежды», как раз с ним — дьяволом во плоти. И тот секс был просто обалденным.

— В тот момент, когда ты этого не ожидаешь, — поправляю Алекса, пытаясь перевести разговор в приличное русло.

Звучит не очень уверенно. И я хотела бы сейчас изобразить оскорблённую барышню, но вместо этого отворачиваюсь к окну и дышу чаще.

— Соскучилась по мне, стервочка?

Он гонит как сумасшедший. Мы очень быстро покидаем черту города. Машина на бешеной скорости летит по ночной трассе, затем сворачивает в какую-то глушь.

— Нет! Я счастлива в браке! Сейчас же верни меня Аркаше!

Его явно злят эти слова, и он ведёт рывками, неаккуратно. Мы подпрыгиваем на каждой кочке, несёмся в какую-то темень, едва не скатываясь в овраг. Ненормальный!

Здесь вообще ничего не видно и салон освещает лишь большая жёлтая луна из окном. Он резко тормозит, и ремень впивается мне в грудь. Ну вот что он творит?!

— Ай! — вскрикиваю я от ужаса.

А он резко поворачивается ко мне, молча и очень быстро расстёгивает крепление ремня безопасности, перетаскивает меня на себя.

Офигев от такой наглости, начинаю драться. Между нами завязывается потасовка, я пытаюсь его расцарапать, но в итоге оказываюсь у него на коленях. Лицом к лицу. Прижатая к груди. Верхом на его твёрдом стояке, который чувствуется даже сквозь ткань брюк. На мне чулки и длинное вечернее платье с разрезом, ткань собирается на талии. Прикрыться мне нечем. Он сильный наглый мужик и настроен крайне решительно.

Я бью его, луплю.

— Ты скучала по мне? Скажи скорее, моя стерва, моя хитрая актриса, продажная и лживая зараза! — жарко шепчет, хватая зубами мочку уха.

— Неправда! Перестань, Глазунов, мне не нравится, мне противно, — вру, бессовестно и совершенно беспощадно.

— Ты распахлась, стервочка, на тебе совсем тонкие трусики.