Хочу тебя себе

— Ты не спала с мужем, ты по-прежнему только моя, в тебе был только я. В тебе всегда буду только я, стервочка, запомни это.

— Откуда ты знаешь? — опешив. — Вернее, с чего ты взял?

— Почувствовал. Ты моя, Лена!

Просияв и загоревшись ещё сильнее, Алекс толкает меня к стволу дерева. В его глазах горит пламя огня. И от этого моя душа совершает неожиданный радостный кульбит. Оказывается, когда он счастлив, я тоже счастлива. Он поднимает мою руку, срывает с пальца кольцо и швыряет его в чёрную густую траву."

"Наверняка Бельский рассказал ему о том, кто такой Аркаша, пока напяливал наручники.

Всё-таки он хороший друг. Скорее всего, когда я собралась замуж, опер пробил информацию и наткнулся на огромное количество обследований по мужской части. И без труда всё вычислил. Предатель. Кольцо уже не найти. Но мне не жалко.

Глазунов погружает ладонь в мои волосы, перебирает светлые пряди, и в этих размеренных движениях столько предвкушения и настоящего дикого голода, что я словно на раскалённых углях.

От всего происходящего внизу живота снова пробуждается острая тягучая боль.

Глядя исподлобья тяжёлым, тёмным взглядом Алекс сильнее придавливает меня к стволу дерева, наклоняется и жарко проводит языком от подбородка до уха, свободной рукой копается в подоле длинной юбки.

— Выходит, ты всё ещё заинтересован во мне?

— Заинтересован? — усмехается Алекс. — Я одержим тобой, Лена. Я…

Алекс не договаривает, он резко выдыхает и дёргает трусики, открывая себе доступ к моему пылающему от желания лону.

Мимолётное прикосновение его грубых мужских пальцев между бёдер вызывает во мне глухой стон. Но почти сразу его крепкая рука сменяется напряжённым членом. Эта сумасшедшая, копившаяся месяцами страсть не даёт нам обоим опомниться. И, вбиваясь в меня на всю длину, он сразу же быстро двигается, почти натягивая на себя. Задирает мою ногу, чтобы было удобнее входить.

Не переставая шептать слова любви, бесконечно много целует лицо, шею, плечи и подбородок, ласкает губами мочку уха, сосет, дёргая губы.

И это безумно хорошо сочетается с его яростными, жестокими толчками внутри. С его похотью голодного зверя.

— Твой запах, твой вкус — это счастье.

И страсть разгорается ещё жарче, сметая нас обоих с лица земли. Это влажное соединение тел заставляет сходить с ума от лавины выворачивающих нас обоих эмоций.

Я вижу, как Алекс сжимает зубы, удерживая рвущиеся наружу стоны и рычание, оставляя на мне синяки, раз за разом тараня моё тело всё сильнее.