Хочу тебя себе

От этой мысли за спиной тут же пробиваются изогнутые законцовки крыльев, как у самолётов. Открывается второе дыхание, и всё внимание находится теперь на решении проблемы. Спасти её, вызволить себя, нас уберечь для продолжения банкета.

Да, всё это развёл я, но что я могу поделать, если тупо хочу её себе?

Зарычав, вываливаюсь наружу и, извернувшись, с силой бью пидора здоровой рукой в живот. Он теряет пистолет и чувство собственного достоинства, кряхтит и жмурится как баба. А Хелен смотрит на меня в ужасе, плачет, кривится, негодует.

Психует, топая ножкой. Как там говорится? Чем больше женщина стонет по ночам, тем меньше она ворчит днями?

Вот уж правильно. Вот вылечу все свои повреждения и заставлю Хелен скулить от радости.

Но у нас опять есть только доля секунды. Потому что удар под дых, ну это не сравнимо с дыркой в руке и раной на башке. Просто мужик этот дебил и очень туго соображает.

Завыв громче и отчётливее, будто на поминках, Воронцова делает правильный выбор и бросается ко мне в машину.

А я, моргнув от дичайшей боли, изо всех сил делаю вид, что супермен. Антоха бы мной гордился.

Сжав зубы, резко захлопываю дверцу и давлю на газ, дёргая тачку с места.

Ох, как Хелен орёт. Она вопит как маленькая сирена и по совместительству корова, планирующая рожать на ферме, объятой огнём. У меня просто уши вянут от её ругательств.

— Ненавижу тебя, Глазунов! Не выношу тебя так сильно, что готова просто добить битой по башке, нет, лучше пилкой для ногтей прямо в ране! Ты хоть представляешь, что ты натворил? Ты всё испортил! Всё уничтожил, придурок озабоченный! Кретин недоразвитый.

Идиот похотливый! Ну что тебе стоило придолбаться к кому-то другому? Почему ты на меня напрыгнул, как какой-то красножопый павиан на пальму?! Что на тебя нашло?

И пока она орёт, истерит и вопит, я чувствую, как тёплая густая струйка течёт по моей руке. Прислонившись к окну, резко отклоняюсь, ощущая, что вот-вот потеряю сознание. Ну как объяснить этой девушке, что именно к ней у меня такое помутнение сознания, что бывает такая безумная страсть, которая вспыхивает мгновенно и заставляет обоих делать восхитительные глупости? Вот как, например, нарваться на гнев главного козла города, который ещё в девяностые гремел и у которого бригада своя была.

И в главке его разрабатывали насчёт рейдерства в центральном районе. И столько на нём висит, что и подумать страшно, а я к бабе его полез, потому что зудит.

Салон как будто окутывает туманом.