Хочу тебя себе

Не осознавая, что делает, Лена приоткрывает губы и облизывается, продолжая меня разглядывать.

Наши глаза снова встречаются, и оттого, как пьяно она смотрит на меня, тело покрывается гусиной кожей.

Не могу перестать таращиться на неё, и она не может. Кусает распухшую губу, стоит будто стукнутая. Мы оба с ума сошли и словно связаны тросом. Изо всех сил дёргаем его каждый на себя.

Нам обоим нужно ещё.

— Саш, у меня в комнате, ну в этой, что спальня, в сумке есть майка дяди, для тебя, пойдём, я дам, помогу, — хлопает блестящими глазами и говорит хмельным голосом.

Спальня, кровать, закрытая дверь — великолепно придумано.

— Иду, — хриплю я, всё ещё голый по пояс и, очевидно, готовый ко всему.

Делаю несколько шагов, нависаю над ней. Смотрю, пожирая глазами, и она ест меня не меньше. Неосторожно поднимает руку и кладет ладошку на грудь. О да, малышка, так-то лучше. Прикосновение горячей ладони к голому телу пускает электричество, я наклоняюсь и поспешно, по новой нахожу её губы, а она — мои. Как же вкусно, с ума сойти.

Кажется, мы куда-то собирались.

— Ты такой красивый, — шепчет она между поцелуями, — такой сильный, такой горячий.

Кусаю её губы в ответ, засасываю глубже, и всё по новой. Снова, ещё раз, без конца.

А затем я слышу грохот. Кажется, Иван долбанул кулаком по столу. Мы вздрагиваем, чуточку отрываясь друг от друга.

— Вы меня слышите или нет? Нас убивать едут!

Глава 23

Я хочу что-то сказать ей, объяснить, но, мотнув головой и сбросив наваждение, разворачиваюсь и шагаю к выходу.

У нас есть охотничье ружьё, и именно им я планирую воспользоваться. Надо успокоиться и выкинуть из головы, что Хелен сейчас податлива как воск. Нежна и покорна до бездыханности. И что вспышка безумной страсти, озарившая её лицо во время ласк и поцелуев, — просто дурман, лишающий кислорода. Но если нас убьют, то всё это перестанет иметь значение. Дальше надо действовать, повинуясь звериному инстинкту выживания и интуиции опытного бойца. Думать и двигаться. Хотя вкус и запах земляники всё ещё дурманят мозги и с моим бешеным темпераментом остановиться очень сложно. Командую ей спрятаться в погреб, который братец должен прикрыть дорожкой. А Хелен в случае, если прикончат нас с Иваном, обязана сидеть под полом до последнего.

Вцепившись кривыми пальцами в лестницу, устанавливаю её сбоку постройки. Не хотел лезть, но выбора нет. Прижимая больную руку к телу, делаю перехват здоровой, поднимаюсь выше — ещё один перехват. Лестница пошатывается.