Хочу тебя себе

Гордо отводит лицо в сторону, как бы нарочно держится отстранённо, но при этом по-женски плавно и пластично подчиняется моему ритму. От неё веет жаром. Она горяча, как расплавленное олово. Врожденная сексуальность этой девушки сносит крышу. Попов не зря в неё так вцепился. Она великолепна."

"— Как же называются девушки, продающие свою девственность за деньги? О, кажется, я вспомнил ответ! Шлюхи.

Она медленно приближается к моему лицу, жмётся грудью, так что меня прошибает током, а затем шепчет на ухо:

— Ты отвратителен.

Затем, чуть отстранившись, расплывается в нежной улыбке.

Меня клинит. Свернуть бы ей шею. Обычно бабы млеют передо мной, и эта дрянь пялилась, а тут решила строить из себя хрен знает что. Это конкретно раздражает, и я, впившись пальцами в кожу на её талии, сгребаю ткань в кулак. Бешеная девка.

Смотрю на её губы и на шею, где отчаянно бьется пульс.

— Ты вся дрожишь, маленькая лгунья.

— Это от страха, самодовольный индюк.

Начинаю водить пальцем по её спине и замечаю, как на голых плечах поступает гусиная кожа.

— И на коже мурашки.

— Это от холода.

— А если я проведу по ней языком?

Она нервно дёргается, хватая воздух носом. Врёт. Дышит слишком часто, грудь ходуном ходит. У меня такие же ощущения. Попов вместе со своими друганами-подчинёнными сваливает в сторону курилки.

Резко жму девчонку к себе, пусть почувствует, что её ждёт, когда она сдастся. Её кобель погубил мою сестру, и я ни перед чем не остановлюсь ради мести.

Глава 3

Я возвращаю мелкую хитрую сучку на место и, поправив пиджак, сажусь за стол сам.

— Курочки мне не подашь? — обращаюсь я к ней, вальяжно сидящей напротив.

Она игриво облизывает губы и наклоняет голову к плечу. Нарочито медленно поднимает глаза и смотрит, улыбаясь.

— Я тебе не официантка. Возьми сам.

Вот жеж… Слов нет.

Привстаю, придерживая галстук, тянусь к блюду самостоятельно.

— Спасибо, — смотрю на неё исподлобья, зло работая желваками и скулами, намекая на то, что она ни хрена не подала мне.

— Я сюда не есть пришла.

— А вот отсюда поподробнее. Зачем же ты сюда пришла?

Она снова улыбается.

— Я сюда пришла выводить из себя таких, как ты.

И снова пауза, от которой стынет кровь. Медленно откидываюсь на спинку кресла, поднимаю на неё глаза.

— Таких — это каких?

— Наглых, спесивых мудаков.

Я резко дёргаюсь вверх. За моей спиной едва не падает стул.