Хочу тебя себе

А Попову отчего-то это не нравится.

— Рты закрыли. Пока приказа не было, отвечаете за мою цацку бошками. Лапы не распускать, и уберите с рож эти сальные ухмылки, не по вашу долю игрушка.

Ревнует, что ли? Господи, тогда на хрена раздел до трусов и на всеобщее обозрение выставил? Ещё и лифчик куда-то делся. С моим размером только в майке на бретельках и разгуливать. Впрочем, по фигу. Скорей бы куда-то подальше от них. Куда угодно. Может, в ванной я смогу утопиться.

— Давай. — Подталкивает к лестнице Попов и мерзко бьёт меня по заднице.

Кивнув, разворачиваюсь, испытывая дикую слабость во всём теле. Что эти суки вкололи мне?

— Я есть хочу, — хриплю, почти согнувшись, напоминает о себе сжавшийся в комок желудок."

"У меня явно очень низкое давление. Ко всему прочему ещё и уши закладывает.

— Гена, — окликает охранника Попов, — отведёшь её наверх, потом за едой сходишь, — приказывает, отвлёкшись на телефонный звонок.

Уходит поговорить в другую комнату, скрывшись из виду.

— Больше делать мне нечего. Туда-сюда шататься.

— Отлить пойду, — объявляет Генин товарищ Сёма, — уж как-нибудь справишься с грязной девкой.

— Я бы справился, да Попов вонять будет. — Щиплет меня за задницу незнакомая рука, и от отвращения я едва не валюсь на пол.

Ненавижу их всех. Чтоб они все сдохли!

— Могла бы в золоте купаться. — Толкает меня в спину. — Пошла вон, — указывает, — на кухню. Хлеба отрежу. Так уж и быть! Помни, Ленка, мою доброту.

Бреду в указанном направлении, поворачиваю направо и в арку. В помещении кухни светло и пахнет едой. Гена снова толкает меня. Я хочу ответить, но сдерживаюсь. Силы неравны. Он подходит к хлебнице, достаёт нож и, откромсав ломоть, отвлекается на вернувшегося из сортира Сёму, оба выходят из кухни. Дебилы.

— Стой и не дыши, пожри вон и пойдём. — Возвращается на минуту и снова уходит.

Я начинаю жевать, сжимая хлеб грязными руками, как голодная бродячая собака. Он кажется мне самым вкусным из того, что я когда-либо пробовала.

И в этот момент на кухне раздается стук и открывается дверь, ведущая на веранду. На пороге застывает девушка. Рядом с ней фляга. Похожие я когда-то очень давно видела у дяди на пасеке.

Её глаза расширяются от ужаса. Ещё бы. Представляю, что она подумала. Посреди кухни грязная, полуголая девица с синяками и ссадинами. Просто оживший кадр фильма «Мученицы».

— Помоги мне.

— Мы просто мёд привезли, хозяина позовите.