Жестко надавливает на язык и крепко стискивает челюсть, в захват берет, не позволяет вырваться.
— Здесь место только для одного члена, — произносит холодно. — Для другого ты даже пасть раскрыть не успеешь. Если увижу, что рядом с тобой какой-то мужик трется. Убью. Его — убью. Тебя — нет. Но ты будешь умолять о смерти.
Он говорит все очень спокойно и ровно, невозмутимо, словно не сообщает никаких необычных вещей. И становится предельно ясно: убийство для него привычное дело, часть рутины. Как зубы почистить или побриться.
Задыхаюсь. Судорожно дергаюсь, инстинктивно пытаюсь вырваться из чудовищного плена, однако ничего не удается.
Амир удерживает мои челюсти приоткрытыми. Медленно поглаживает язык пальцем, после вдруг глубже толкается, намеренно вызывает рвотный рефлекс. Продолжает ухмыляться. И глаза у него абсолютно безумные. Как у маньяка.
Всхлипываю. Жалобно скулю. Дергаюсь сильнее, отчаяннее.
Громила отпускает меня, но только для того, чтобы сдернуть одеяло. Сбросить его на пол, отправить куда подальше.
Потом выдирает пояс халата, безжалостно рвет шлейки, прямо с мясом вырывает, распахивает полы в разные стороны, жадно изучает тело.
Его ухмылка становится шире. Красноречивее. От тяжелого взгляда меня накрывает озноб. Даже дышать боюсь. Очень жалею о своем дурацком выпаде.
— Это тоже мое, — чеканит Амир. — Только мое.
Грубо раздвигает мои ноги своими мускулистыми бедрами. Действует настолько резко и порывисто, что чуть ли на шпагат не усаживает. Нависает сверху, накрывает жуткой тенью.
— Чтоб я больше не слышал этих шлюховских речей, — произносит мрачно, накрывает мое лоно ладонью, точно личное тавро ставит. — Для моего болта заточена. Раз у тебя проблемы с пониманием, придется вбить правду. Вдолбить.
Амбал меня порвёт. Просто на клочки растерзает. Раздерет на части своим огромным членом. Только мокрое место на постели оставит. Не пощадит, не проявит милость.
Я не хочу, чтобы он трахал меня в таком состоянии. Разъяренный, до предела заведённый. Не хочу! Но разве есть выбор? Разве этот мужчина остановится? Откажется от своего замысла? Никогда.
Страшно умолять о пощаде. Страшно сопротивляться его неукротимому желанию. Он возьмёт то, что хочет в любом случае."
"Амир вгрызается в мои губы. Необузданно. Неудержимо. Это нельзя назвать поцелуем. Он берет меня штурмом. Жестоко и безжалостно. Беспощадно. Он напрочь крадет кислород, заставляет захлебнуться немым воплем. Кусает, моментально слизывает проступившие капли крови.
