Его язык сплетается с моим, а после жадно пробирается дальше, глубже, завоевывает новые владения, порабощает вожделенную территорию.
Громила целует меня настолько дико и неистово, что мы ударяемся зубами. Но боли я совсем не ощущаю. Или просто не замечаю? Захваченная в пылающий капкан, едва ли осознаю окружающую реальность. Грани разумного стираются напрочь.
А его пальцы поглаживают меня между ног неожиданно нежно. Высекают искры из заледеневшей плоти, мастерски пробуждают в онемевшем от страха теле настоящий пожар.
Испуг отступает, уступает место другим чувствам.
Амбал принуждает меня надсадно простонать. Вынуждает выгнуться дугой. Заставляет потянуться навстречу, обхватить широкие плечи руками, впиться пальцами в железные мускулы.
Из его груди вырывается рычание, которое мощной вибрацией перетекает в мое горло. Проклятый поцелуй с привкусом боли и крови сливает нас воедино, подстегивает это безумие, окунает в обжигающий водоворот бешеных страстей.
Боже мой. Вкус его алчного рта — лучшее, что я когда-либо пробовала.
Не хочется отстраняться, невыносимо даже представить, будто нам придется отлипнуть друг от друга, разорвать этот сладкий и порочный контакт.
Амир наваливается на меня, вдавливает в матрас всем своим весом, и только в этот момент я понимаю, что мужчина до сих пор одет. Футболка промокла насквозь, точно громила вернулся в отель после часовой пробежки.
Где же он был? Чем занимался? Почему вернулся настолько поздно и…
Мысли очень быстро гаснут. Раз — накатывает пустота.
Его губы действуют как наркотик. Как запрещенный законодательством препарат. Влияют на меня похлеще всяких афродизиаков. Еще минуту назад я сотрясалась от ужаса, а теперь сама готова умолять, чтобы громила меня взял. Растворяюсь в нем.
А он укрощает собственный гнев. Будто ощущает мой отклик и сбавляет напор. Хотя нет, напора меньше не становится, накал нарастает с поразительной силой. Однако поцелуй становится более тягучим, чувственным, пьянящим. Уводит за черту.
Я теряю разум. Рассудок объят токсическим пламенем.
Запах Амира заполняет пространство. Терпкий. Жгучий. Пряный. И это не запах пота, это его неповторимый аромат. Единственный воздух, которым я хочу теперь дышать. Жажду именно его в легкие пускать.
Громила вдруг отстраняется, а я не способна сдержать разочарованное хныканье, ни единого слова не говорю, издаю не особо вразумительные звуки.
Амир отвечает широкой ухмылкой. Стягивает футболку через голову.
