"
"— Я думаю, у этих критиков поехала крыша от собственной заумности, — выпаливаю резко. — Климт был очарован экзальтацией, его вдохновляли истероидные женские образы. Отсюда и скрюченные пальцы у девушки. Она находится в исступлении, страстно жаждет своего мужчину, вот и все. Что здесь такого греховного? В чем заключается порочность? Да и герой тоже стоит на коленях. Ну мне так кажется. Он явно склоняется, чтобы поцеловать свою возлюбленную. Мы видим хрупкий миг. Мгновение до слияния их губ. Есть и обрыв, опасность, угроза.
Возможно, эта девушка несвободна. Замужем? Обручена? Ее тянет к мужчине, неизбежно и неукротимо, но она корит себя за предательство, за измену. А может, он просто очень плохой парень? Может, она не совсем одобряет род его занятий? Точнее совсем не одобряет, вот от этого идут все душевные метания, вся двойственность позы. Никакого подавления здесь нет. Она сама ему сдается, сама уступает, отдает себя до капли.
— Охренеть, — от этого хриплого, проникающего под кожу голоса мое сердце пропускает удар, заходится в тягучей судороге.
— Пиздец, что у тебя в башке творится. Как ты еще не долбанулась? Ни черта не понял, но заряжаешь гладко как в гребучей сказке.
Я не успеваю вымолвить ни слова. Не издаю ни единого звука. Мой пораженный возглас так и не вырывается из горла.
Крупные ладони опускаются на плечи, сдавливают, впечатывая в мускулистое тело, точно воедино с раскаленным железом сливают.
Единственный миг. Едва успеваю вдохнуть.
Выдох тает.
Одна рука обхватывает мой затылок. Вторая опускается на горло. Голову властно запрокидывают назад.
Поцелуй перед поцелуем.
Мои ноги подгибаются. Слабеют. Дрожат. Я бы рухнула на колени, но есть опора из груды стальных мышц. Да и хватка у моего мужчины крепкая. Никому не отдаст. Никогда не отпустит.
А я не хочу. Не хочу, чтобы отпускал.
Его язык скользит глубоко в мой рот, проникает чуть ли не до гланд, сплетается с моим языком, сходится в неравной схватке.
И я поддаюсь. Уступаю. Плавлюсь. Его губы жестко сминают мои.
Господи. Как я по этому всему изголодалась.
Эйфория охватывает каждую клетку.
Амир. Амир. Амир… бормочу беззвучно. В его рот выдыхаю. Стон за стоном сквозь его громадное тело пропускаю. Трепещу. Содрогаюсь.
Я не готова, чтобы это прекращалось. Не готова. Нет, нет. Когда мы наконец отлипаем друг от друга, я понимаю, вокруг никого нет. Ни охраны, ни посетителей. Даже Леон исчезает.
