Я все в ней хочу, одурело желаю и жажду, и по ходу нет в мире слова, которое суть четко выразит, а может, просто я такого слова не знаю.
Отрываюсь от нее, только чтобы в глаза посмотреть. Бездна. Горящая. Манящая. Гребаная бездна. Вся она такая. Затягивает.
Никогда не пробовал алкоголь. Наркота проходила мимо. Ни на какую дрянь не подсаживался, но эта цепляет до плоти и до костей. До самого нутра. Прошибает электрическим разрядом, под дых бьет, врезает бешеным напрягом.
Как так вышло? Когда?
Столько баб перетрахал.
Даже не считал. Брал свое, шел дальше. Не заморачивался. Бывало, запоминал особенно удачных шалав. Ровно до новой шлюхи. Постоянную заводить не хотелось. Смысла не было. Быстро накрывала скука. Мало на какую подстилку тянуло больше одного захода. Отымел во все щели и отправил подальше. Долго на моем члене никто не задерживался. Болт предпочитал новые ощущения. Свежак. Свежее мясо. Вздергивался на симпотных давалок. Оживал при виде каждой сочной жопы. На упругие сиськи подскакивал. Рвался таранить пухлые рты.
А теперь? Все бабы только тени. Дал верности обет, и сам не заметил, прощелкал торжественный момент.
Пиздец. Реально не стоит на других. Башка забита лишь моей Зайчишкой. Маленькой. Сладкой. Настоящей. Лишь ее хочу пробовать на вкус. Во всех местах.
— Амир, — шепчет она. — Амир…
Хрипло. Невинно. Непорочно. И не скажешь сейчас, что мой хрен по самые яйца заглатывала. При чем пару минут назад. Глоткой пробовала трахать. Училась на агрегате. Наглядно. Давилась, но терпела ради меня.
Ради моего кайфа.
— Я хочу тебя, — бормочет. — Хочу, чтобы ты…
— Что?
— Взял меня, — выпаливает, единственным взглядом жилы изнутри вытягивает. — Взял так, как тебе нравится.
А тебе как нравится? Проклятье. Мало я про бабский кайф думал. Вообще, не думал. А зачем? Плевать было. Забывал и забивал на тех телок. Упустил такую важную науку.
Ха. Ждал ее, чтобы самому невинности лишиться. Она у меня первая. Забавно. Член почуял свою собственность раньше мозга. Застолбил. Каждое отверстие.
Ну, почти. Тугую задницу сберегу. Жаль раздалбывать такую роскошь. Пусть красуется.
Мне открылись другие лакомства. Новые. Неизведанные.
— Будь по-твоему, — ухмыляюсь. — Возьму, раз предлагаешь.
Отстраняюсь. Прохожусь поцелуями по горлу. По груди. По животу. Наслаждаюсь всхлипами. Упиваюсь стонами. Раздвигаю колени девчонки шире и снова впиваюсь ртом в звезду.
— Амир! — вскрикивает. — Что ты… что ты творишь?
Довожу начатое до конца. Я привык достигать цели. Везде.
