Резкая перемена. С чего бы?
Дьявол. Я же сам ее запугал. Боится, что реально отниму ребёнка.
Отстраняю девчонку. Да. Девчонка она. Моя девочка. Пусть и сделал ее женщиной. Женой. Все равно... чистая. Наивная. Невинная. Моего сына носит под сердцем, но остаётся непорочной. Неиспорченной.
- Будь по-твоему, - бросаю.
Понимаю, отказать не могу. Не хочу.
Если она встанет на колени и возьмёт мой член в рот. Это же не повредит ее здоровью? Не до яиц заглотит. Просто пососёт. Вылижет ствол. Отполирует. Так можно?
Отличная идея.
Нет, млядь. Херовая. Никакого траха. Особенно теперь. Не хватало, чтобы она ползала у меня в ногах, пытаясь задобрить. Этого точно не хочу. Придёт время - конфликт закроем.
Пока что надо о Совете подумать. Супер. Вот и стояк опал. Достаточно эти мерзкие рожи перед глазами прокрутить. А уж если припомнить, что они мне там заряжали.
Так недолго импотентом стать. Долбануться.
- Амир, - она подводит меня к столу за руку, чуть подталкивает, чтобы опустился на стул, и улыбается. - Я приготовила это специально для тебя.
- Да? - усмехаюсь. - Тогда придётся заценить.
Глава 44
Прости меня, Амир.
Я закрываю глаза и касаюсь прохладных губ мужа своими губами. Напрасно пытаюсь поймать чужое дыхание. Судорожно сглатываю и отшатываюсь назад практически сразу, лихорадочно собираю отросшие волосы в пучок, защелкиваю металлическую заколку на затылке, чтобы надежно сцепить непослушные пряди.
Супруг неподвижно покоится на кровати. Его лицо похоже на застывшую маску. Кажется каменным.
Ни единый мускул не дрогнет. Глаза прикрыты. Мускулистые руки вытянуты вдоль мощного тела. Расслабленная поза спящего зверя. Создается впечатление, будто он просто отдыхает, прилег ненадолго, однако мое сердце сдавливают ледяные щипцы, под ребрами ворочаются ржавые крючья. Образ навечно застывшей мраморной статуи пугает меня, погружает в суеверную дрожь, пронизывает острым отчаянием.
Прекрасно понимаю, что Амир не дремлет. Все хуже. Гораздо хуже.
Ничего не исправить. Или еще есть шанс? Трудно разобрать наверняка.
- Прости меня, - шепчу, словно молитву проговариваю, бормочу нервно и сбивчиво, переполняюсь горечью изнутри. – Прости и прощай.
Поднимаюсь с кровати, обнимаю себя руками, стараюсь преодолеть лихорадочный трепет в каждой клетке. Тело колотит. Жилы стынут от гнетущего холода.
Все кончено. Да? Черт побери, все только начинается. Проклятье. Из этого порочного круга теперь точно не выбраться.
Но я не могла поступить иначе. Не могла.
