«Кобра» считала, чем больше наследников, тем лучше. Потеряют одного? Поставят второго. Но конкретно про выходку с отправкой фото нигде не нахожу ни единого слова. Да, есть куча разного компромата. Записи с камер наблюдения. Хотя ничего реально серьезного не обнаруживаю. Для меня выбрали самый острый кадр. Татарин мою Мари не лапал, нигде не зажимал. Чисто все. Реально как друзья смотрятся. Хотя в дружбу бабы и мужика никогда не поверю.
Понимаю, то давнее фото-послание явно дело рук Двенадцатого. Но задачу по поиску этот факт никак не облегчает.
Некто грохнул Гаджиевых. В наказание. А с другой стороны с того момента все и завертелось. Приход Асиат в наш дом. Слова Зураба про школу. Замут насчет архива. Об этом нет ничего в электронных материалах «Кобры». А впрочем, часть данных могли уничтожить. За сценой притаился кукловод, который так и молил, чтобы его приговорили.
Я прокручиваю в уме слова Зайки. Подробности про попытку вербовки. Врачиха сладко пела. Про помощь женщинам. Про то, как целая семья по щелчку отправляется в мир иной.
Я усиливаю контроль за бывшей женой. За каждым из уцелевших Гаджиевых. Но результата нет.
Тихо. Подозрительно тихо. По всем фронтам.
Я представляю своего сына. Назначаю наследника. Надо видеть, как вытягиваются рожи старейшин из Совета. Видно, не ждали такой поворот. Думали, блефую.
Церемония проходит гладко. Вопрос власти окончательно разрешен. Теперь ни одна собака не посмеет тявкнуть против моего назначения главным. Все формальности соблюдены.
Дань традициям отдана по высшему разряду.
- Придет день – и править будешь ты, - говорю сыну.
Пацан молчит. Не улыбается. Хмуро глядит. Серьезно. Верно, так и должно быть, нечего будущему царю хихикать на потеху публике. Дома может расслабиться. А при других людях нельзя настоящие эмоции показывать.
Возвращаюсь домой. Встречаю Мари у порога. Бледная. Взвинченная. Напряг чувствую сразу.
- Что случилось? – спрашиваю.
- Ничего, - головой мотает. – Как у вас все прошло?
- Отлично. Пацан произвел фурор.
Еще мелкий, а уже всех в страхе держит. Взгляд у него точно как Дудаевых. Звериный. Жесткий. По ходу через пару лет и мне страшно будет на бой против такого мужика выходить.
Она забирает Камиля. Присаживается в ближайшее кресло. И как начнет зацеловывать. Дрожит. Обнимает его крепко-крепко.
- Ты чего? – удивляюсь.
- Соскучилась.
- Тебе тяжести таскать нельзя, - говорю. – Подключай няньку. Или сам пускай ходить учится. Ему же скоро год стукнет.
