Он болен, да? Такое лечат? Дошивают?
- Подожди, - глаза вылупливает. – Ты о чем говоришь?
- А ты типа не понимаешь, - делаю жест рукой. – У него там все ненормально. На мужика не похож. Вот я и гадаю, какая операция нужна. Чего делать? Так оставлять? Не вариант. Доработать надо. Пока мелкий, прилепить легче. Верно просекаю фишку?
Хохочет. Звонко. Громко. Заливисто. Прямо в припадке смеха заходится.
Ясно. После родов всегда реакция есть. Тут все понятно. Стресс. Натерпелась сегодня, а тут еще такой итог вышел.
- Я от сына не отказываюсь, - выдаю как есть.
– Ты не подумай. Если ничего поменять не получится, то придется смириться. Но наука далеко пошла. Шанс будет.
- Боже, Амир, - головой мотает. – Это не сын.
- Да я понял, - киваю. – Вижу.
- Ничего ты не видишь, - прижимает ребенка к груди. – Внимательнее посмотри.
- Смотрю, - брови сдвигаю. – Картина не меняется.
- Серьезно? – опять улыбается. – Не замечаешь?
- Что?
- Девочка, - заключает она. – У нас девочка родилась.
- Как это? – еще ближе подхожу.
– Пацана ждали.
- Ну мы не определяли пол ребенка по УЗИ, - выдает. – Ничего удивительного в таком повороте нет. Просто казалось, должен появиться мальчик. Привыкли к этой мысли.
- Реально девочка, - шалею. – Дочь.
Глазищи какие. Мордаха шкодная. Взгляд отвести нереально. Морщится. Кривится. А милая. Долбануться, какая же она милая.
- Здоровая девчонка, да? – уточняю. – Все у нее правильно расположено. Все нужные места есть. Без проблем родилась. Наша девочка.
- Да, никаких операций не понадобится, - заверяет.
– Ничего пришивать не надо.
- Вот и ладно, - чувствую, как губы в улыбке растягиваются.
Заливает меня. Изнутри. На изжогу смахивает. Но я уже получше в эмоциях разбираюсь. Другое это. Абсолютно другое. Не болезнь. Не блажь. Единственное настоящее, что у меня есть. Остальное сквозь пальцы уйти может. Бабло. Стекляшки. Владения. Земли. А это навсегда. Глубоко в груди. Вечность.
Склоняюсь. Лбом в лоб утыкаюсь. Глаза прикрываю. Продолжаю лыбится, будто придурок. Сопли жую.
Но сегодня – можно. Сегодня – повод есть. Еще какой.
- Я тебя люблю, - говорю.
Прижимаюсь ртом к губам Мари. Через маску. Но преград не замечаю. Преград попросту нет и не будет никогда. Моя она.
- Люблю, - повторяю.
- И я тебя, - всхлипывает. – Безумно люблю, Амир.
+++
Двенадцатого я добиваю только через пару дней. Не желаю отвлекаться на дерьмо. Хочу с дочерью побыть. Поглазеть на нее. Потискать – очень осторожно. Она совсем маленькая. Очень хрупкая. Тонкая.
