Подчиняет. Мастерски манипулирует сознанием. Расширяет границы дозволенного, переносит черту допустимого дальше. Обнажает нерв за нервом, держит одержимым притяжением тела.
Разве я могла помыслить, что приму новую религию? Разве могла предположить, будто соглашусь стать второй женой? Шаг за шагом. Ближе к бездне. И вот стою на краю. Больше шагать некуда. Передо мной зияет пропасть.
Я же от него все вытерплю. Сглотну. Первую супругу. Третью. Четвертую. Любовниц. Я же люблю его до безумия. Растворяюсь безоговорочно.
На все сто. На тысячу. Миллион. Миллиард. Причин уйти. Но я останусь и буду гнуться, пока окончательно не сломаюсь, пока не превращусь в бледную тень."
"Он моя жизнь. Жажда. Грешная страсть. Порочная. Запретная. Яд, что пронизывает вены, отравляет кровь неизлечимой болезнью. Каждая клетка трепещет. Ведь я его. С мясом и до костей. Даже когда мир вокруг исчезнет, даже когда ветер навечно сотрет наши следы.
Нет сил бежать. Нет сил идти. Значит, надо ползти.
Я не отдам ребенка. Никому. Я ради своего дитя пройду сквозь ад.
По раскаленным углям. По битому стеклу. Плевать. На все наплевать. Никакая жертва не окажется высока.
- Дудаевы женятся на своих, - громом гремят слова моего отца.
Горло раздирает боль. Хочется кричать. Орать. Выть, срывать голос, переходя на утробный хрип. Отчаяние затапливает и увлекает на дно.
Этот Дудаев сделал ошибку. И я помогу ее исправить.
+++
Пышная церемония. Праздник моей мечты. Множество гостей. Счастливые лица. Шутки. Смех. Идеальная картина. Рай реален.
Интересно, почему он расположен прямо посреди пекла?
- Папа, - улучаю момент, хватаю отца за руку, увлекаю подальше от толпы, перевожу напрочь сбитое дыхание и наконец перестаю улыбаться. – Помоги, пожалуйста.
- Конечно, - кивает и вдруг замечает истинное выражение моего лица, потому как маска спадает, больше нет сил держаться. – Что случилось?
- Ты был прав, - закусываю внутреннюю сторону щеки до крови, судорожно сглатываю и выпаливаю: - Мне нужно сбежать. Срочно. Чем раньше, тем лучше.
Прозвучит безумно. Понимаю, устроить такое трудно. Но я должна исчезнуть сегодня.
Мой отец молчит. Мрачнеет с каждой прошедшей секундой. Каменеет, обращается в мраморную статую. Прежде не видела его таким. Побледневшим, помертвевшим.
- Я хочу уйти, - сдавленно всхлипываю. – Очень.
Тишина. Абсолютная. Да. Черт раздери. Так и есть. Вырваться бы на волю. Чем быстрее, тем лучше. Медлить опасно. Про мое положение могут легко догадаться. Тогда охраны станет больше.
