Отец отпускает мои руки, разрывает контакт, но только чтобы в следующую же секунду обнять. Крепко. Очень крепко. Крепко-крепко. До хруста костей. Прижимает к груди так сильно, что отчетливо ощущаю тяжелые удары его сердца. Горло продирает немой вопль. Звук не вырывается на волю, забивается глубоко внутри. И создается впечатление, точно вмиг выламывает мои ребра, дробит, превращает в пыль.
Без слов. Расстаемся. Расходимся. Я возвращаюсь обратно в помещение ресторана. К гостям. К слепящему свету. Нельзя задерживаться, иначе возникнут вопросы.
Нельзя вызывать подозрение.
Ступаю все дальше. Вперед. И возникает ощущение, будто ступаю на эшафот. Не к любимому мужчине. К палачу. Под нож. Под остро заточенный топор.
- Мари, - шепот жжет кожу. – Где гуляла?
Крупные ладони опускаются на талию. По-хозяйски. Выжигают клеймо."
"- Вышла подышать, - бормочу едва дыша. – Отец курил. Поболтали немного.
Дьявол. Дура. Безумная. Говорю и понимаю, как сильно подставляю родного человека. Фраза догорает на губах, причиняя почти физическую боль.
Однако проблема не в этих неосторожных словах. Все гораздо хуже и тревожнее. Осознание ослепляет, накатывает токсической волной, обдает жидким пламенем изнутри.
Ох, черт. Что я творю? Сама наломала дрова, сама влезла в капкан. Теперь бросаюсь за помощью, словно неразумный ребенок. Прошу папу организовать побег. Идиотский поступок. Дурацкий. Откровенно опасный. Для моего отца – опасный. Допустим, все сработает идеально, четко, как по нотам.
Допустим, удастся удрать, скрыться. Упускаю главное, теряю основное. Что дальше? Я исчезну. А мои близкие останутся здесь. На линии огня. Под ударом. Кто так поступает? Никогда не была хорошей дочерью, но тут явно перебор.
Амир накажет моих родных. Логично. Разве нет? Кто-то должен ответить. Его верные псы проверят камеры, отследят звонки, вычислят, с кем именно связался отец, кого просил помочь дочери. Рано или поздно выйдут на след, а пока будут находиться в процессе розыска, заставят расплатиться всех, оказавшихся поблизости.
Даже воображать не желаю. Не хочу представлять. Жуткие картины терзают сознание.
- Мари, - муж разворачивает меня лицом к себе, действует резко и порывисто, заставляет задохнуться от гремучей смеси противоречивых эмоций. – Валяй. Выкладывай.
- Ч-что? – запинаюсь.
- Тебе виднее, - произносит с кривой усмешкой. – О чем я должен узнать?
Мир сужается до горящих глаз. До взгляда пронизывающего насквозь.
