Мебели мало. Дизайн точь-в-точь как в той квартире, которая отведена для меня. Это закономерно, видимо, жилплощадь недавно приобретена, а Татарин явно не из тех, кто будет заниматься дизайном.
Открываю очередную дверь и обмираю. А вот и личные вещи. Смотрю и с трудом сглатываю. Богатая коллекция. Нечего сказать. Даже не представляю, как все эти штуковины называется. Ну примерное представление имею, фильмы же смотрела.
Только черт возьми, никогда не видела столько оружия в реальности. Пистолеты, автоматы, пулеметы, гранатометы.
Куча гранат. Может, и бомбы. Впечатляющие экспонаты, при одном взгляде на которые мороз пробегает под кожей.
Обалдеть. Боже мой. Зажимаю рот ладонью и медленно отступаю назад. Не рискую входить в ту комнату. Еще нажму не туда или задену ненароком.
Надеюсь, у него есть разрешение на оружие. Хотя… наплевать. С такой экипировкой можно легко войну развязать. Зачем ему столько? Для каких целей? Оружейный склад. Страшно вообразить, когда и как он намерен все это добро применить.
- Понравились игрушки? – хриплый голос принуждает вздрогнуть и резко развернуться, почти потерять равновесие.
- Ох и напугал же ты меня, - выпаливаю и нервно улыбаюсь, выдыхаю с облегчением, увидев Татарина. – Нельзя так подкрадываться. И пропадать без предупреждения тоже нельзя. Прости, ворвалась в твою квартиру, но я звонила снова и снова, никакого ответа не получала, поэтому решила…
Замолкаю. Замечаю, что мужчина выглядит как-то странно. Замер в проходе, привалился плечом к косяку двери.
- Ты в порядке? – спрашиваю.
Бледный. Очень бледный. У головореза смуглая кожа, но сейчас он кажется совсем белым, будто вся кровь от лица отхлынула.
- Супер, - кривится. – Пару дел решил. Задержался.
И голос у него странный. Звучит непривычно. Напряженно.
- Надеюсь, теперь все нормально? – подхожу ближе, вглядываюсь в горящие глаза, точно надеюсь там прочесть правдивый ответ.
Мужчина ограничивается кивком, делает шаг навстречу и застывает. Пошатывается. Его губы складываются в пугающем оскале, из груди доносится хрип.
Кулаки сжимаются и разжимаются практически сразу. Он пробует двинуться дальше, но обрушивается вниз, растягивается на полу.
Проклятье. Что с ним?
Бросаюсь вперед, опускаюсь на колени, изучаю Татарина обеспокоенным взглядом. Его кожаная куртка распахнута, черная футболка кажется мокрой, будто от пота, особенно на животе. Однако чем дольше всматриваюсь в стремительно расползающееся темное пятно, тем четче понимаю, это совсем другая влага.
