Головорез дышит тяжело. Прерывисто. Грудная клетка вздымается мощными рывками."
"Как можно помочь? Вызвать «скорую помощь»? Врача? Первый порыв броситься за телефоном и набрать спасительный номер. Но после накатывает ужас. Страх пожирает. Вдруг нельзя? Вдруг я подставлю головореза таким образом? Непонятно, куда он встрял, какие разборки устроил. Вероятно, его ищут. После моего обращения враги среагируют. Помогу и тут же подставлю под раздачу. А что если Амир на Татарина вышел? Или еще хуже – Рустам Ахметов?
Эти мысли проносятся в голове за секунду.
Надо действовать. Срочно.
На моей прошлой работе постоянно проводили разные семинары. В деталях разбирался алгоритм поведения в случае нападения террористов, захвата здания преступниками. Первую помощь при различных травмах мы тоже регулярно обсуждали, даже тест писали, чтобы получить сертификат от службы безопасности.
Отлично. Наконец, мне это пригодится. Осталось вспомнить, как поступают в случае повреждения брюшной полости.
Рану нужно закрыть чистой салфеткой.
Прикрыть стерильным бинтом, закрепить пластырем. Вроде так?
Черт, раны не вижу.
Тянусь, чтобы задрать футболку, но успеваю только занести ладони над головорезом, в следующий же миг мужские пальцы жестко впиваются в мои запястья, перехватывают, не позволяя зацепиться за ткань, сжимают до хруста костей, заставляя взвыть.
- Это я, - бормочу поспешно, очень надеюсь, он в сознании. – Мари. Пожалуйста, отпусти, позволь тебе помочь. Я должна осмотреть. Должна понять, насколько все серьезно.
Ох, как будто сейчас непонятно.
Паршиво. Хреново. Хуже не придумаешь. И может, мне вообще лучше не трогать его сейчас?
- Прошу, - продолжаю лихорадочно бормотать. – Разреши. Пожалуйста. Ну или скажи, могу ли я вызвать скорую…
- Нет, - цедит сквозь зубы. – Нет!
Татарин отпускает мои руки. Вероятно, «нет» относится исключительно к вызову врачей, против моей помощи он не возражает. Ну или слишком слаб, чтобы сопротивляться до конца.
Приподнимаю футболку. Повязка наложена. Живот плотно обмотан, торс полностью закрыт.
Бинт пропитан кровью насквозь. Рана явно открылась снова. Может, даже несколько ранений у него. Определить трудно, но сейчас осознаю, что все гораздо страшнее самых жутких предположений.
Память оживает. Четко вижу Амира в цепях. Когда его пытали у меня на глазах. Нас похитили и чуть не убили. Тогда на помощь пришел Рустам Ахметов и Леон.
Сейчас помогать некому. Здесь только я и мои скудные познания в области оказания первой медицинской помощи.
