— Ты чего это решила варёным раком прикинуться?
— А сам-то как думаешь? — бурчу я, больше от неловкости, чем от недовольства. — Всё это не слишком красивое зрелище. И неприятное. Все эти…
Я просто махнула рукой, не в состоянии всё перечислять. А он засмеялся! Я тут со стыда сгораю, а он ржёт, как призовой жеребец!
— Ксана! А чуть больше месяца назад я не в том же самом положении был? — ухмыляется мой личный Тигр. — И ведь кто-то следил за тем, чтобы я оставался чистым. И точно также этот кто-то от меня не отходил.
И да, я точно знаю, кто это был. Насколько я помню, я тоже отнюдь не причесанный, побритый и в смокинге был.
— Ты и сейчас не особо побритый. Борода уже почти от бровей начинается. Ещё чуть-чуть и твою фотографию можно будет рядом с вазой с конфетами ставить, чтоб дети за сладким без спросу не лазали. — Бурчу я под его смех. — Тайгир, я слышала твой разговор с врачом. Он прав, тебе самому надо отдыхать. Тем более, что ты сам прекрасно помнишь, что у тебя была операция месяц назад.
И не самая простая.
— Не могу. — Тихо и очень серьёзно говорит он. — Боюсь. Боюсь, что закрою глаза, и пока я буду спать, ты опять что-нибудь услышишь, сделаешь выводы и усвистишь опять. Всё, как ты любишь.
Решение я принимаю быстро. Аккуратно, стараясь ничего дёрнуть и не задеть, отодвинулась на край.
— Тайгир, — тяну его за руку.
— Ксан… — не решается он.
— Тахмиров, я только после наркоза, мне нельзя волноваться, это плохо отражается на восстановлении. — Пытаюсь приподняться на руках я, чем пугаю Тайгира.
— А переживая, что ты, сам только после операции, нормально не отдыхаешь, я очень сильно волнуюсь!
— Шантажистка. — Улыбается он, вытягиваясь рядом.
— Кто бы мне сказал, что я мужика с собой в одну постель загонять буду, шантажируя здоровьем! — улыбаюсь ему в ответ.
Лежу, рассматриваю, словно впервые вижу. Глажу по шее и предплечью, пока он не перехватывает мою руку и не начинает медленно целовать каждый пальчик.
— Что такое? — спрашивает он шепотом.
— Ты красивый. — Он насмешливо приподнимает бровь в ответ.
— Надо же, заметила. — Гладит в ответ меня по лицу. — Главное, чтоб тебе нравился. Даже если небрит и в реанимации.
— Вот давай без этого как-нибудь обойдёмся? — запоздалый страх потери скатывается холодом по позвоночнику.
— Договорились. — Шепчет он и тянется к моим губам. — Я тебя сожру когда-нибудь! Искусаю всю!
— Ты уже начал! С ушей! — рядом с ним страх и боль отступают, и я начинаю смеяться.
