Тайгир не скрывал ничего и не старался обойти углы, жалея меня или стараясь выгородить его. Он считал меня достаточно умной для того, чтобы понимать многие аспекты и даже не старался смягчать краски.
И я не знаю каким образом это происходит, но именно из-за этого понимала, что он воспринимает меня всерьёз, что не отмахивается, мол, это не бабьего ума дела, а вот это тебе и вовсе знать ни к чему.
Ни я, ни Тайгир не знали, и даже не могли предположить, каким образом моя бабушка заставила отца принять решение моей матери.
Более того, отец был уверен, что я о нём и вообще его существовании ничего не знаю. Ведь бабушка, Халила Омаровна, рассказывала обо всём, что происходило в то время, когда она гостила у нас. И о нежелании моей мамы говорить об отце тоже.
— Но он от тебя не отказывался. Следил за тобой, иногда сам приезжал, посмотреть издалека. Без его присмотра ты оказалась только на два месяца после смерти твоей мамы. — Рассказывал то, что успел узнать Тайгир. — Он в это время пил по-чёрному в одном из своих убежищ в горах.
А когда смог прийти в себя, узнал, что ты учишься в другом городе. Твой перевод с моим бешенством он конечно не связывал. Да никто вообще не знал, что мы вместе. А вот о том, что у него есть дочь, которая живёт со своей матерью, знали. Его друзья, давние и вроде бы надёжные партнёры, и, я уверен, конкуренты. После того, как твоя мама умерла, он видно в том пьяном угаре сильно пересмотрел свою жизнь. По крайней мере, год спустя, когда мы разрывали договор о работе его людей на нашей территории, он носил траур.
И он начал сворачивать свой бизнес. Не сразу и не резко, потому что это грозило большими проблемами. Выводил деньги, приобретал недвижимость и пакеты акций различных компаний. Понимая, что на сына надежды нет, а до того времени, когда Карим сможет принять власть из его рук, он может не дожить, подготовил трастовый фонд за границей. Твоему племяннику предстояло учиться в Швейцарии. Там же должна была жить его мать. Заметь, про сына и свою жену он не беспокоился и их будущее его не заботило.
Но выплаты на содержание дома, Зульфии и Карима предусмотрены, как и документы. А вот на жену и сына нет. Видно Рахман подозревал, что неспроста внук так часто ""падает"", а невестка почти безвылазно сидит у себя дома.
— Так почему они не пожаловались на этого урода? Если по твоим словам получается, что отец вроде как вменяемый был? — удивилась я.
— Не знаю. Спросим. — Пожал плечами Тайгир. — Но больше всего его беспокоила ваша безопасность.
