Хочу только тебя!

Собираться на благотворительный бал было еще рано, а она не любила ходить по дому в халате больше часа.

Зажужжал домофон, Мишель нажала на кнопку.

Несколько секунд ничего не было слышно.

— Ну как, Мишель, развлекаешься со своим жильцом-любовничком?

При звуках этого голоса у Мишель екнуло сердце, она отпустила кнопку. Жужжание тут же раздалось снова. Мишель мгновение постояла, обхватив себя руками, потом непослушными пальцами взяла трубку.

— Джереми, оставь свои глупости, — сказала она, стараясь говорить как можно строже.

— Ну, знаешь, ум не самая сильная моя сторона.

— Чего ты хочешь добиться, цепляясь ко мне?

— До тебя что, все еще не дошло? Да мне просто доставляет удовольствие ходить по лезвию бритвы, еще чуть-чуть — и меня зацапают, но ведь пока не зацапали!

Мишель повесила трубку и с трудом заставила себя снять ее, когда минут через двадцать домофон зажужжал снова.

— Мишель? Здесь внизу для вас принесли цветы.

Она с облегчением улыбнулась.

— Сейчас спущусь.

Схватив ключ, она побежала к лифту.

На столике лежал великолепный букет розовых гвоздик в прозрачном целлофане. Среди цветов виднелся конверт. Мишель открыла его.

В конверте лежала белая карточка с выдавленным рисунком, и на ней чернело одно лишь слово: Сука.

Можно было и не спрашивать, кто прислал цветы.

— Пожалуйста, выбросьте их куда-нибудь.

— Простите?

— Выбросьте их, — напряженным голосом повторила Мишель.

— Но они такие красивые, — возразил с удивлением консьерж.

— Только прислали их с некрасивой целью.

Краем глаза Мишель заметила какое-то движение за стеклянной входной дверью, она быстро повернулась и увидела Джереми. Тот с насмешливой миной отвесил поклон и исчез.

Так, он делает это специально, чтобы вывести ее из равновесия. Дескать, пусть не забывает, что он намерен продолжать опасную игру по своим собственным правилам.

— Жалко выбрасывать такие прекрасные цветы.

Мишель взглянула на консьержа, молча пожала плечами и пошла к лифтам.

У нее был ровно час, чтобы подкраситься и причесаться.

Вскоре появился Никос. Он сразу заметил ее несколько осунувшееся лицо и нарочито веселую улыбку, с которой она повернулась к нему.

— Тяжелый день?

Мишель наклонилась к зеркалу, и Никос почувствовал, как в нем поднимается желание.

— Так себе, — неопределенно буркнула она и, заметив искорки в его потемневших глазах — она уже знала, что они означают, — игриво покачала головой — Нам некогда.