Почему тогда анализ показал, что я не отец Маруси и Лены?
- Вообще-то у меня есть результаты днк, по ним я отцом девочек не являюсь, - процедил я, подавшись к врачихе.
- Это подделка. У нас не так много клиник, где делают анализы днк, все они были предупреждены, что вы можете в ближайшее время обратиться за таким анализом. Но я вас уверяю, как человек, который участвовал во всем сложнейшем процессе создания эмбрионов - дети ваши. И если переделаете анализы, но уже в другом месте, скажем, в столице - результат будет иной.
Я сжал переносицу пальцами. Попытался разложить все по полочкам. Итак, Ленка и Маруся - мои. Но мать их - Августа. Биологическая, естественно, а не та, которая может по праву называться родительницей. Но у Евы тоже взяли яйцеклетки, и выходило, что…
- Те два эмбриона, которые выкупила Ева и которые хранятся у вас - это мои с Лебедевой будущие дети, я прав?
Раиса Васильевна кивнула.
- Да, это ваши с Евой Олеговной дети. И диагноза бесплодие у Лебедевой нет.
Она даже как будто бы улыбнулась мне, чуть заискивающе, хотя, сейчас мне хотелось лишь взять и хорошенько встряхнуть ее. Потому что игры, которые велись не без участия Раисы Васильевны за нашими спинами, затронули слишком много судеб. В первую очередь - судеб маленьких, ни в чем неповинных детей.
- Вы должны понимать, что я этого так не оставлю. Сми, телевидение, суды - я протащу вашу клинику через все круги ада, - мрачно пообещал я, поднимаясь из-за стола.
Раиса Васильевна испуганно подскочила следом.
- А Монечка? Вы мне его вернете? Вы же обещали! - залепетала она, семеня следом за мной, когда я расплатился и направился к выходу.
Выйдя из кафе, я собрался набрать номер Быстрикова, но сделал паузу и повернулся к врачихе.
- По-хорошему, наказать бы вас, - пророкотал, но быстро добавил, пока Раиса Васильевна не хлопнулась в обморок от ужаса: - Но задействовать в этом собаку не стану точно.
Позвонив Юре, я велел подъезжать к кафе, к которому Быстриков примчался через пару минут.
Я же передал Моню Раисе Васильевне и вздохнул, когда она унеслась со своей драгоценной ношей к машине.
Уж кем-кем, а чудовищем, в отличие от многих, я не был.
Глава 42
Мы с Быстриковым поехали домой. Я сначала рассказал все Юрику, а потом сидел, прокручивая и прокручивая разговор с Раисой Васильевной в голове. Ничего, кроме злости, у меня откровения докторши не вызвали. А хотя, вру. Еще была надежда.
