Я посмотрел на экран - телефон надрывался из-за входящего вызова от мамы. Тут же сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле. Предчувствие случившейся катастрофы убивало, однако я не стал тянуть кота за все подробности - ответил на звонок, но даже не успел и слова сказать, когда мама заголосила:
- Они забралииии! Леночку забралииии! С полицией, я открыла, испугалась, что станут дверь ломать. А там Августааааа со свидетельством о рождении… И забрала ее! Как она плакала!
Мои руки помимо воли сжались в кулаки.
Ева, слышавшая все, потому что мама уже перешла на ультразвук, округлила глаза и приложила ладонь ко рту.
- Мы скоро будем! - рявкнул в трубку и, отключив звонок, обратился к Лебедевой: - Я домой. Вы можете с Маруськой пока остаться здесь. Продлим отель.
Говоря это, я заметался по номеру, хватая и напяливая на себя вещи невпопад. И был остановлен твердой рукой Лебедевой, которая схватила меня за запястье и решительно сказала:
- Не говори глупостей! Мы - семья.
Мы будем держаться вместе.
Я инстинктивно прижал Еву к себе и рвано выдохнул. На душе у меня стало хоть немного, но спокойнее.
Глава 31
Добрались мы до дома со скоростью света, а уже там обнаружили маму едва ли не в предомборочном состоянии. Стоило мне только открыть дверь, как она подбежала ко мне и, вцепившись с такой силой, что мне почудилось, будто меня вот-вот лишат одежды, заревела:
- Верни Леночку… Егооооор… Только на тебя вся моя надеждааааа.
Мне не понравилось, какой вид сделался при этом у Лебедевой, которая, естественно, прибыла вместе со мной. Затравленно и испуганно она озиралась по сторонам, прижимая к себе Маруську, и (я мог побиться об заклад), кажется, готова была умчаться куда глаза глядят при любой возможной опасности. Даже той, которая ей бы просто привиделась.
Ну, Августушка и депутат, держитесь!
Отстранив от себя причитающую мать, я взял Еву под локоть и, буквально втащив в квартиру, запер дверь на все замки.
Итак, Андреев, тебе нужна холодная голова. А те эмоции, которые буквально вопили о том, что мне необходимо взять дробовик и ехать силой забирать свою дочь, стоило отбросить куда подальше.
- Рассказывай все! - велел я маме, когда мы обустроили на кухне своего рода штаб.
Конечно, это было громко сказано. Рыдающая мать и притихшая Ева, в голове которой происходило черт знает что, были не такой уж обстоятельной группой поддержки.
