Значит, что-то с ее беременностью и тем, что малая оказалась копией Лены, и впрямь было неладно.
- Юр, посидишь с Марусей? - попросила Ева Быстрикова, и когда тот подошел и забрал у нее ребенка, кивнула на одну из дверей, очевидно, ведущих в комнаты. - Я очень занята, Андреев. Поэтому даю тебе максимум десять минут. И то, не закончатся ли они раньше, буду решать сама.
Ева направилась в комнату, а я невольно восхитился. И тем, какой она стала, и тем, что ее фигура после родов превратилась в еще более соблазнительную.
Впрочем, думать сейчас об этом не стоило. У нас имелся в наличии вопрос сходства детей, ну и следовало для начала разобраться с Быстриковым, а уже потом думать о прелестях Лебедевой."
"- Время пошло, - сказала Ева, закрыв за нами дверь и сложив руки на груди.
Я сделал вид, что осматриваю комнату, оказавшуюся детской. Неспешно прошел к полкам, на которых были расставлены фотографии. Изучил их. Вот Ева беременная, счастливо улыбается, положив руку на аккуратненький живот.
Значит, Марусю выносила она сама. Вот сама малышка - новорожденная, сморщенная, но, без сомнения, один в один Лена, когда только та появилась на свет.
А вот и Быстриков с коляской, чтоб его черти драли.
- Пять минут из десяти прошли, Егор, - тоном учителя, у которого отличник только что отхватил двойку, проговорила Ева.
Я подошел к ней ближе и окинул восхищенным взглядом. Картинки прошлого замелькали перед глазами, но я сейчас от них мысленно отмахнулся. Все потом, когда выясним главное.
- Значит, помнишь меня? - усмехнулся и, пока Лебедева, нахмурившись, пыталась подобрать слова, показал ей свой телефон, на экране которого красовалась фотография Лены и добавил: - Это моя дочь. Ей три. Никого не напоминает?
Глава 5
Мир тесен. И не просто тесен, а сжат вокруг узкой точки пространства, где мы с Егором Андреевым эпизодически встречаемся.
Наше последнее рандеву всплыло в памяти, заставляя меня поморщиться. Ухмылка Егора, когда он сел на постели и посмотрел на меня.
Две бабы, что извивались рядом с ним, то целуя в шею, то прикасаясь губами к его обнаженной груди. И фраза, которую я не забуду никогда:
«Присоединишься?»
Тогда я бежала. Сначала из нашей спальни, где обнаружила Андреева в постели - и не просто с кем-то одним, а аж с любовницами в двойном эквиваленте.
Потом - из города. К тете, практически «в глушь, в Саратов». Где зализывала раны несколько лет, пока не решила вернуться в родные пенаты.
