Здесь, где все напоминало о Еве, находиться было особенно тяжело. Но, в то же время, ароматы ее родного дома лишний раз напоминали о том, за что стоит бороться.
- Рассказывай! - велел я Быстрикову, когда мы сели за стол «переговоров».
Даша устроилась посередине, мы - по краям. Конечно, с Юрой мы никакими соперниками не были, но мне на ум невольно пришла ассоциация с каким-то состязанием, в котором имелся рефери.
- А что рассказывать? - пожал плечами брат Лебедевой, наполняя наши бокалы. - Ты изменил, что ли, Евке?
Выпили.
Я занюхал колбасой.
- Ты и впрямь задаешь мне этот вопрос? А я думал, успел неплохо меня изучить, - усмехнулся я и начал рассказывать.
Поведал обо всем. Как ночевал у Августы, пойдя на это ради того, чтобы хоть немного побыть с дочерью. Как услышал веселые истории журнала «Эролаш» из уст конопатой. И как женушка резво запрыгнула ко мне в койку, чтобы, видимо, заснять горяченькое.
- В общем, Ленку она мне вернула. А вот Еву придется возвращать опять, - вздохнул я, приканчивая третью порцию янтарного напитка.
Даша и Юра, надо отдать им должное, слушали меня почти не дыша. Лишь новая пассия Быстрикова задала мне несколько уточняющих вопросов, потому как эту историю слышала впервые.
- Нужно что-то с этим делать, - заявила она, когда я замолчал. - Значит, твой юрист оставил попытки выяснить все в клинике? - спросила Даша у меня.
Я кивнул."
"- Да. Да и нечего там выяснять. Все состряпано так, что не подкопаешься. Заводить громкое дело на клинику… В целом, резон есть, вот только снова вопрос - не пострадают ли во всем этом дети?
Быстриков постучал по столу дном бокала.
Решительно отставил его и, нахмурившись, отвернулся. Ну чисто Роденовский Мыслитель. Мы с Дашей терпеливо ожидали, когда Юрик все же «отвиснет». Не иначе у него происходила какая-то важная мыслительная деятельность.
И верно - через пару минут он все же повернулся к нам и, кивнув на бокалы, велел:
- Наливай. Есть идейка, нужно ее обмозговать.
Глава 40
Обмозговывание идейки свелось к тому, что этим занялся Быстриков.
На все наши с Дашей вопросы он лишь отмахивался, а когда мы прикончили Джэка, и вовсе заявил, что расскажет обо всем завтра.
Правда, после этого всхрапнул и я понял, что ничего толкового от Юры уже не дождаться. Потому, как только мы с Дарьей уложили его спать, я понял - вряд ли Быстриков имел в виду что-то путное, способное помочь мне в решении самого важного впроса.
- Все, я к себе, - сказал, выходя из квартиры Лебедевой.
