Онлайн-библиотека книг
– Ну, я все думала, – сказала она, – раз уж он их всех разозлил, так, может, они, знаете ли, все вместе?
– Все они? Все вместе?
– Ну знаете, все разом, как присяжные?
Томелти мгновенно опроверг ее аргумент:
– Присяжных всегда двенадцать, так что нет. Айрис?
– Ну, раз уж ты спрашиваешь, Томелти, – чопорно сказала старшая горничная, – так у меня есть теория.
– Теория, а? Ладно, мисс Альберта Эйнштейн, выкладывайте.
Мотнув перманентными кудрями на шофера в знак того, что ему следует сделать с его вульгарным ирландским сарказмом, она продолжала:
– Помните, как в книжках, это всегда тот, на которого никак не подумаешь?
– Ну?
– Так это же очевидно, разве нет? Убийцей должен быть как его там… Трабшо, сыскарь.
– Ты совсем очумела! – вскричала миссис Варли, которая, несмотря на свое неодобрение оборота, который принял разговор, не смогла не вмешаться. – Трабшо даже в доме еще не было, когда это случилось.
– В книжках им это не мешает! Откуда нам знать, он мог пробраться в глухие часы…
– Чушь, – сказал Томелти.
– Ты как будто все знаешь, Томелти, – сказал Читти. – Ну и твоя теория?
– Ну, мы высматриваем самого очевидного подозреваемого, так?
– Так.
– В таком случае, как у них в заводе, сделать это должен был дворецкий.
– Э-эй, это еще что такое? Ты обвиняешь меня в убийстве?
– Не-а, конечно, нет, мистер Читти. Не вас. Я пошутил. Только шутка и ничего больше.
Наступила пауза. А затем с безупречной своевременностью:
– Я против шуток, – сказала миссис Варли.
Глава десятая
День был пасмурный и ветреный. Ледяные вихри, завывая, как помешавшиеся баньши, сотрясая корявые безлиственные деревья по сторонам подъездной дороги с таким бешенством, что казалось, вы слышите, как стучат их скелеты, бушевали вокруг четырех стен Ффолкс-Мэнора. Температура была, несомненно, близка к нулю.
Выйдя из дома с тяжеловесно следующим за ним Тобермори (поводок пса змеился позади него по снежному покрывалу дорожки), полковник остановился у порога, еще не закрыв за собой парадную дверь.
"Во всяком случае, снег пока перестал падать и теперь простирался глубокий и ровный, насколько хватал глаз, то есть насколько под тяжелыми тучами глаз вообще мог что-то хватать.
