Меня прям умилила эта традиция, но Хейда уверила, что так положено, кто я с таким спорить, да и не нужны мне их подарки.
О том, что я подтвердила Ингавру, о дарах Хальгорда, я вроде бы тоже поступила верно. Если, конечно, меня, как невесту устраивают дары в виде мяса, муки, сыров и прочей продуктовой корзины. Усмехаясь, поведала мне Хейда, я же с облегчением выдохнув, заверила, что да, меня устраивают.
— Эвелин, — окликнул меня Ингвар, заметив мой отсутствующий вид.
— Прости, задумалась, — тряхнув головой, смущённо улыбнулась, — что ты говорил?
— Я приглашаю тебя посетить мою общину, так ты сможешь больше обо мне узнать.
— Ингвар, я подумаю, — растерянно произнесла я, опасаясь сказать лишнего, — сейчас точно не время, приедут купцы, потом пир, ещё Алина у меня.
— Она рабыня, оставишь Хейде, — нетерпеливо отмахнулся мужчина, поддавшись ко мне, — я покаж…
— Алина — свободный человек и она моя приёмная дочь! — чеканя каждое слово, произнесла я, поднимаясь с лавки, добавила, — прошу извинить, но у меня много работы, я уверена, вы тоже спешите, скоро торг и вам необходимо подготовиться.
— Эвелин? — с недоумением произнёс мужчина, вопросительно взглянув на Хейду.
— Ингвар, мне, правда, уже пора, — чуть мягче сказала, немного успокоившись, — и спасибо за подарок, очень неожиданно.
— Пожалуйста, — кивнул мужчина, внимательно посмотрев на меня, от него не укрылось, что я всё же до конца не успокоилась и что мне не понравилось такое отношение к Алине.
Я и сама понимала, что зря вспылила, во-первых, он не знал об изменение статуса девочки, хотя откуда он вообще знает, кто это рабыня или нет, я считала, что конунгам нет дела до таких вот людей, а здесь ещё и конунг чужой.
А во-вторых, я не изменю отношение к рабству, только лишь единожды освободив ребёнка от него.
— Думаю, мы скоро увидимся, — улыбнулась как можно доброжелательней провожая мужчину к выходу. Как только дверь за мужчиной закрылась, я, выдохнув с облегчением, взглянула на девочку, ребёнок замер у кровати и как будто не решался подойти, нервно теребя руками подол у платья.
— Эви… ты будешь моей мамой? — с дрожью в голосе спросила Алинка, на её глазах застыли слезинки.
— Твою маму я никогда не смогу заменить, но могу стать второй, если ты пожелаешь, — прошептала, сглатывая застрявший ком в груди, вид потрясённой девочки, казалось, навеки останется в моей памяти.
— Да, — воскликнула девочка, подбежав ко мне, прижалась всем тельцем и заплакала.
