— Мне жаль, — проронила я, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации.
— Хотя и за уничтожение припасов, ведая, что отправляют стольких людей на верную смерть, они заслуживают хеймнара, — ответил муж, чётко проговаривая каждое слово, — им повезло получить такую лёгкую смерть.
— Хеймнар?
— Тебе не стоит об этом знать, — быстро ответил Хальгорд, чуть нахмурив брови, добавил, — наш мир жесток Эви.
— Я понимаю, — горестно вздохнула, осознавая, что не смогу изменить решение мужа, — думаю, ты знаешь, что делаешь.
— Через две недели я отправляюсь в поход, нам требуется пополнить запасы.
— А Ингвар? Лейв? Они могут продать часть зерна?
— Выделят сколько смогут, чтобы не оставить свои общины, голодовать.
— Ты хочешь съездить на торг?
— Нет Эви, — покачал головой викинг.
— Ааа, — с недоумением начала я, но дверь громко заколотили.
— После расскажу, — ответил муж, направляясь к выходу, распахнув дверь, не спрашивая кто за ней, он замер на пороге, внимательно вглядываясь в мрачные лица Свейна, Бруно, Хакона, Эйнара, казалось, сейчас возле домика вёльвы собрались все мужчины из общины Хальгорда.
— Они на месте?
— Да конунг, — ответил Бруно, чуть склонив голову.
— Идём, пора провести блот, — громко произнёс стоящим перед ним мужчинам, те зло, размахивая руками, прокричали, как я поняла, одобрение и согласие решением своего конунга, — Эвелин, ты идёшь?
— Это обязательно? — сиплым голосом спросила, мысленно моля, чтобы моё присутствие на этом не было необходимым.
— Нет, обычно женщины не ходят, но ты жена конунга и можешь решать сама.
— Тогда я останусь здесь или схожу к Кьярвалю, — быстро ответила с облегчением выдыхая.
— Хорошо, — кивнул Хальгорд, прежде чем покинуть дом вёльвы.
— Один… — прохрипела, зажав рот руками, чувствуя, как по моим щекам бегут слёзы. Стоило Хальгорду закрыть за собой дверь, я обессиленно сползла на пол, было очень сложно, быть сильной перед конунгом и остальными мужчинами, — это ужасно, но… Хальгорд прав, это жестокий мир.
Глава 35
После проведения обряда прошло уже более недели, о нём я и Хальгорд больше не говорили. Возможно, живя в этом мире, я тоже стала жёстче, но понимала и принимала решение мужа. Тюрем здесь нет, никто не будет кормить преступников. Когда Гисли и Гудрон решились такое, они понимали об возможных последствиях. И совершенно не беспокоились о других людях, о детях, которых они обрекают на медленную и мучительную смерть.
