– Они ведь у меня приемные, взяли к себе, когда я была совсем маленькой. Мне в детстве иногда снилось, что это тролли подбросили меня им на крыльцо.
Кристоф вытаращил глаза.
– Как ты сказала? Тролли? – И внезапно доставка в Эренделл стала не такой срочной.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Эльза
– Анна что... умерла? – медленно пролепетал Олаф, будто силясь понять, что это значит.
Всхлипнув, Эльза посмотрела на его горестное лицо, и ее собственный дрожащий голос прозвучал для нее словно со стороны:
– Мне кажется, я ее убила.
Вокруг пальцев появилось голубое свечение, наружу вырвался лед и моментально покрыл стены и пол комнаты. Там, за пределами спальни, ее ждал целый мир, и этот мир барабанил в дверь как мог. Худшего момента, чтобы распуститься и позволить колдовству прорваться наружу, нельзя было и придумать. Однако Эльзу охватило такое горе, что ей было все равно – пусть видят.
Анна мертва. Вот почему родители скрывали от Эльзы то, что она когда-то существовала. Теперь понятно, отчего у мамы всегда был такой несчастный вид.
Эльза навсегда сломала жизнь их семьи. Как только у родителей хватило духу простить ее? И как ее могло простить остальное королевство?
«Так, секундочку».
Эльза перестала плакать. Ей вспомнилась скульптура перед воротами замка и семейный портрет в парадном вестибюле. И то и другое изображало только троих членов семьи. Разве родителям не захотелось бы сохранить память об Анне с помощью такой искусной работы, как, скажем, произведение господина Люденберга? И почему никто в королевстве никогда не вспоминал о погибшей принцессе? А ведь никто даже не упоминал никогда ее имени.
Да и мама всегда говорила окружающим, что после Эльзы больше не может иметь детей.
– Что-то не сходится, – сказала сама себе Эльза. В голове возникали все новые вопросы. Сердце снова быстро забилось, и кровь начала пульсировать в ушах. Кажется, она что-то упускает – но что? – Допустим, ближайшее окружение хотело уберечь меня от горькой правды. Но как папа с мамой могли заставить целое королевство забыть, что принцесс было две?
– Не знаю, – откликнулся Олаф, подходя к ней ближе.
– Может, в этом письме найдется объяснение. Ты, когда достала картину, там, в тайнике, оказалось еще и письмо.
– Письмо? – Эльза удивленно уставилась на Олафа.
Снеговик держал в своей ручке-веточке кусок пергамента. Почерк на пергаменте Эльза узнала сразу.
Он принадлежал маме.
– Эльза! – хором грянули Ханс и лорд Петерсен и забарабанили в дверь с новой силой.
