– Ладно-ладно, понял, – кивнул отчим, переглянувшись с Пиппой. И она тут же почувствовала себя менее одинокой. – Так, а за что ты его?
– Не знаю.
– Не знаешь? – взвилась мама. – Пригвоздила парня к шкафчикам, зажала локтем горло – и не знаешь, за что? Тебе еще повезло, что Кара, Зак и Коннор все видели и сказали миссис Морган, что Энт тебя спровоцировал. Тебя могли исключить!
– Как он тебя спровоцировал, малышка? – спросил папа.
– Обвинил меня в обмане. Все в интернете думают, что я обманщица. Суд присяжных из двенадцати человек посчитал меня обманщицей.
Даже друзья считают, что я лгу. Теперь выходит, я обманщица, а Макс Хастингс – хороший парень.
– Я знаю о приговоре. Да, тебе непросто…
– Мне? Тем, кого он когда-то накачал наркотиками и изнасиловал, – вот кому тяжело!
– Ужасная несправедливость… – Мама нахмурилась. – Но это не оправдывает твоего агрессивного поведения.
– А я и не оправдываюсь, – заявила Пиппа. – Что было, то было, я не чувствую себя виноватой.
– Что ты говоришь, Пиппа? – удивилась мама.
– Ты ведь совсем не такая!
– А если я как раз такая? – Пиппа поднялась со стула. – Именно такая?
– Не повышай голос на мать, – предупредил Виктор, переходя на сторону жены.
– Не повышать голос? Вас это волнует? – Теперь Пиппа действительно кричала. – Серийный насильник преспокойно вышел на свободу, Джейми шесть дней как пропал и, возможно, мертв, а проблема в том, что я повышаю голос?
– Пиппа, успокойся, – отчим покачал головой.
– А я не могу! Не могу успокоиться! С какой стати мне успокаиваться?!
Телефон лежал на полу экраном вниз.
Пиппа уже час в него не смотрела: сидела в темноте под столом, зацепившись руками за пальцы ног и прижав голову к прохладной деревянной ножке.
Папа позвал ее ужинать, предупредил, что при Джоше ничего обсуждать не нужно. Пиппа ответила, что не голодна: фальшивое перемирие было ей не по душе. Тем более что родителей не переспоришь: они хотят от нее извинений, особенно мама, а Пиппе не за что извиняться, она ни о чем не сожалеет.
"
"Снизу донесся знакомый стук: длинный-короткий-длинный. Входная дверь открылась и закрылась, по деревянному полу зашаркали подошвы кроссовок, затем Рави снял их и, аккуратно выровняв, поставил у коврика.
По лестнице прошла мама.
– А, Рави! Она в своей комнате. Поговори с ней: может, хоть тебя послушает.
Войдя в комнату, Рави даже растерялся.
– Я здесь, – подала наконец голос Пиппа.
Он наклонился, и в поле зрения появилось его лицо.
