И не отталкивай от себя людей. Не отталкивай меня.
Пиппа с силой вцепилась в стол. Рави лучше быть подальше от нее, если она не сможет сдержать в себе крик.
– Просто оставь меня в покое.
– Ладно, я уйду. Только пойми, ты бросаешься на людей от злобы и бессилия. Это пройдет. – Он вздохнул. – Когда вспомнишь, кто я, кто ты и кто мы друг для друга, – звони.
Рави подошел к двери, слегка наклонил голову и, не глядя на Пиппу, сердито произнес:
– Я ведь люблю тебя, глупая.
И вышел, хлопнув дверью.
Глава тридцать вторая
Меня сейчас стошнит – гласило сообщение от Наоми Уорд.
Пиппа присела на кровать и нажала на присланную ей фотографию. Открылся скриншот из «Фейсбука»: пост от Нэнси Танготитс (так назвал свой аккаунт Макс Хастингс). На фото Макс, его родители и адвокат Кристофер Эппс сидят вокруг стола в роскошном ресторане с белыми колоннами. Макс держит телефон на вытянутой руке, чтобы все поместились в кадр, на заднем плане видна огромная клетка с экзотическими птицами. Все улыбаются и поднимают бокалы с шампанским.
Он поставил тег: отель «Савой», Лондон. Заголовок: празднуем…
Пиппа ощутила, как комната начала сжиматься: на нее ползли стены, из углов тянулись тени… Хотелось бежать. Надо выбраться из этой комнаты, пока не задохнулась!
Она вышла на цыпочках и засеменила мимо комнаты Джоша к лестнице. Брат уже спал. До этого он заходил ее проведать и принес спрятанную под майкой пачку хрустящих кукурузных мишек. «Только маме и папе не говори», – прошептал ей Джош.
Родители смотрели телевизор в гостиной, ожидая, когда в девять часов начнется их любимая передача.
Из-за двери доносился приглушенный разговор; Пиппа разобрала свое имя.
Она тихонько надела кроссовки, сняла ключи с крючка на стене и выскользнула на улицу, бесшумно закрыв за собой дверь.
Шел сильный дождь, капли били об асфальт и брызгами ложились на лодыжки. Так даже лучше. Надо пройтись, развеяться. Может, вода потушит ее ярость, чтобы она превратилась в едва тлеющие угли в догорающем костре."
"Пиппа перебежала на другую сторону дороги.
Здесь, под деревьями, царила кромешная тьма, зато не так лило. До поры до времени Пиппа шла под кронами, пока в подлеске не зашуршало что-то невидимое. Испугавшись, она вернулась ближе к шоссе, на безопасный, залитый лунным светом тротуар. Насквозь промокшая, Пиппа гуляла вдоль Мартинсенд-вэй: пытаясь собраться с мыслями, бродила туда и обратно, туда и обратно…
И вдруг замерла. По ведущей к дому Зака дорожке кто-то шел.
