– А если вы ошибаетесь? – понимая, что проигрывает, Пиппа не собиралась сдаваться. – Вдруг вы что-то упускаете, как в деле Сэла? Вдруг вы снова ошибаетесь?
Хокинс вздрогнул.
– Прости, мне действительно пора идти. У нас и правда случай высокого риска: восьмилетнюю девочку похитили из палисадника возле дома. К сожалению, сейчас я ничего не могу сделать для Джейми. – Он потянулся к дверной ручке.
– Ну пожалуйста! – Отчаяние в голосе Пиппы поразило их обоих. – Пожалуйста, очень вас прошу!
Хокинс задержал руку.
– Я…
– Пожалуйста! – К горлу подступил ком, она чуть не плакала. – Прошу, не заставляйте меня делать это снова, я не вынесу еще одного расследования!
Не глядя на нее, Хокинс крепче сжал дверную ручку.
– Прости, Пиппа. У меня связаны руки, здесь я бессилен.
Выйдя из здания участка, Пиппа остановилась посреди паркинга и посмотрела на небо: облака заслонили от нее звезды. Недавно начался дождь, и капли жалили лицо холодом. Она стояла и прислушивалась к своему внутреннему голосу в поисках ответа.
Чтобы не упустить его, Пиппа даже прикрыла глаза. «Что мне делать? Как поступить?»
Через какое-то время она начала мерзнуть и забралась в машину, выжимая мокрые от дождя волосы."
"Небо ей не ответило, но она знала, с кем можно посоветоваться. С тем, кто знал ее лучше, чем она сама.
Пиппа вытащила телефон и набрала номер.
– Рави?
– Привет, отчаянная, – ласково ответил он. – Ты что, спала? Голос какой-то странный.
Она рассказала ему все и спросила, что ей делать.
– Решать за тебя я не могу, – сказал он.
– Как поступить, знаешь только ты. Я уверен в одном: любое твое решение будет верным. И что бы ты ни выбрала, можешь рассчитывать на мою поддержку. Всегда. Хорошо?
– Хорошо.
Едва попрощавшись с другом, Пиппа поняла, что решение принято. Возможно, оно было предопределено изначально, и никакого выбора перед ней не стояло вовсе, а она лишь ждала посторонней подсказки.
Она нашла имя Коннора в списке контактов и нажала на зеленую кнопку. Сердце громко стучало в горле.
После второго сигнала он поднял трубку.
– Коннор, я помогу.
Глава седьмая
Выходящий на Сидер-вэй фасад дома Рейнольдсов напоминал лицо. Белая входная дверь и широкие окна по обе стороны – зубастая улыбка. Пара непрокрашенных кирпичей – нос. А два квадратных окошка наверху – глаза, которые на ночь прикрывались шторками-веками.
Обычно лицо выглядело счастливым, однако сейчас в его облике читалось несовершенство, словно дом знал: внутри что-то не так.
