Хорошая девочка

Аполлонов выгибает бровь и усмехается, а я касаюсь его губ легким поцелуем.

– Обычно эту фразу говорю я. – Он делает вид, что возмущается.

Я лишь пожимаю плечами, а сама думаю о том, что ничего обычного в происходящем между нами и нет. Может, я и додумываю всякое, но Андрей сам постоянно противоречит собственным словам. Он говорил, ему нужна любовница, а сам постоянно интересуется, поела ли я, выспалась ли, как у меня дела и не сильно ли я перенапрягаюсь на работе (кто бы говорил). Он заботится обо мне – в своей скупой манере, но все-таки.

Он обещал, что будет писать похабные сообщения, а сам постоянно спрашивает, как проходит мой день. Он, в конце концов, с уверенностью утверждал, что ничего между нами не будет, а я стою посреди его спальни и ни о чем не жалею."

"– Раздевайся! – требую я, порывисто дергая его брюки вниз, и те уже падают на пол.

Я снова касаюсь его. Боков, живота, выпуклости, спрятанной от меня нижним бельем. Вижу, как напрягаются его скулы, ощущаю, как под рукой сильнее твердеет член.

Мое заявление должно было прозвучать как шутка, но в итоге нам обоим становится не до смеха.

– Мне надо в душ, – холодно говорит Андрей, когда в глазах разгорается самый настоящий пожар. – Со мной пойдешь, смелая?

– Я… – бормочу непослушным языком.

В ванную комнату мы вваливаемся целуясь. Я задираю руки, чтобы он стянул с меня блузку, и тут же расстегиваю непослушными пальцами пуговицы на его рубашке. Спешу так, будто могу не успеть. Будто боюсь, что в любой момент Аполлонов скажет мне: «Все, стоп, мотор.

Иванова, на выход!» И тотчас прогоняю эти мысли. Прочь, прочь, прочь из моей головы!

Когда я дорываюсь до его тела, то не могу остановиться – щупаю, глажу, обнимаю грудь, покрытую мелкими волосками, бока, живот. Веду пальцами вдоль темных узоров по завиткам неизвестных мне символов, выбитых на его коже. А Андрей вдруг ловко разворачивает меня к себе спиной, расстегивает молнию на юбке и вместе с бельем стаскивает одним резким движением. После он, избавившись от боксеров и в последнюю очередь от рубашки с галстуком, заходит в душевую кабинку и спокойно включает воду.

И мне бы присоединиться к нему, а я стою и смотрю, как струи воды стекают с его стремительно намокающих волос по плечам. Как он трет влажными ладонями лицо. Стою и любуюсь его телом как завороженная. Будто и правда смотрю на произведение искусства: Андрей не накачан, но словно идеально выточен. Для меня. Золотое сечение. А его… нижняя часть.