Хорошая девочка

Боже, я покрываюсь мурашками, потому что впервые могу внимательно рассмотреть голого мужчину так близко. Голого и будто бы моего.

– Ждешь особого приглашения? – спрашивает он, а я с трудом отрываю взгляд от его задницы и краснею, вспомнив, что тоже стою перед ним без одежды.

– Что означают твои татуировки? Вот эти символы под грудью и на плечах? – любопытство все же берет верх.

– Зайди и узнаешь.

Звучит опасно, но я все равно ступаю в капкан.

– И? – завороженно глядя в зеленые глаза, тихо спрашиваю я, умирая от нашей близости.

Андрей ухмыляется и наклоняет голову к уху:

– Что хорошим девочкам лучше не ввязываться в это.

Я почти рычу в ответ, потому что так же, как это делаю я, он знает, чем провоцировать меня.

– Так мне лучше бежать? – отпрянув, киваю на дверь. – Или…

Я опускаю ладонь на его член и делаю одно простое движение вниз-вверх, а в следующий миг Аполлонов выдыхает грозное «поздно, твою мать» и бьется губами о мои губы.

Это не иначе как столкновение лоб в лоб. На запредельной скорости с горящими фарами и протяжным гудком.

Это так горячо, что у меня разве что пар из ушей не идет. Кожа должна бы плавиться, но выдерживает. Мы запиваем поцелуи водой, стекающей по нашим лицам, скользим пальцами по мокрым телам, цепляемся друг за друга, как за спасательный круг… и все равно тонем.

Андрей разворачивает меня к стене, пробегается зубами по позвонкам, будто приручая. Я не успеваю подумать о его следующем шаге, как он входит в меня. Аккуратно сжимает мою шею ладонью, а другой мнет чувствительную грудь, пока я с трудом удерживаю себя в вертикальном положении, упираясь скользкими ладонями в плитку.

Душевая кабинка потеет в два счета. А на третий рука Андрея находит клитор и на контрасте с резкими толчками осторожно давит на него, выводит круги. Как он там сказал? Твою мать? Я вспоминаю все возможные ругательства, пока под веками вспыхивают разноцветные огни, уносящие меня в далекий космос.

Шум воды больше не отвлекает, потому что у меня закладывает уши. Ощущения переполняют меня.

Мне становится тесно в собственном теле. Кожа как будто стерта до нервных окончаний, потому что коротит от каждого нового прикосновения. Я чувствую растущее напряжение внизу живота и напрягаю все внутренние мышцы, какие только могу напрячь, чтобы усилить его, а Андрей громко стонет мне в шею.

– Сделаешь так еще раз и…

«И что? Очевидно, будет что-то хорошее».

Я не могу ответить ему вслух, поэтому просто назло напрягаюсь всем существом снова.