Хорошая девочка

– Не жалко?

– Нисколько. – Кажется, он и правда имеет это в виду. – Я такие списки обязанностей и ограничений составил, что новому гендиру шаг вправо, шаг влево – расстрел. Да и у нас тут шпионская сеть, в конце концов. Диана, Голицын… Алинка.

– Алинка, кстати, тебя больше не любит. Она теперь Ника любит. Я видела, как она расписывается на всех бумажках, что она Алинка Голицына с миллионом сердечек.

– А, это да. – Он чешет гладко выбритую щеку, ухмыляется так, чтобы я зависла на его ямочках.

 – Она так расписалась на официальном, нотариально заверенном письме, которое мы клиенту отдали. Было много вопросов.

– И как ты будешь жить без этого дурдома? – вздыхаю я, а он пожимает плечами.

– Преподаванием займусь, – он хитро улыбается и подмигивает мне. – Будешь у меня дипломную писать?

– А ты строгий профессор? – Я разворачиваюсь, чтобы приблизиться к губам Андрея, и тут же, вспомнив об остатках помады, отскакиваю от него. – Ой нет, хватит поцелуев. У меня начало через пятнадцать минут, а я… как всегда.

Если продолжим, до вечера меня все потеряют. А тебе еще выбирать нового гендира, чтобы в отпуск со мной лететь!

Я быстро привожу себя в порядок, как могу, подбираю очки, которые прячу в сумку за ненадобностью никого соблазнять, прямо тут, под злобным наблюдением Андрея переодеваюсь в более приличные вещи и кидаю тому пачку салфеток. Диана уже стучится в дверь, намекая, что пора бы заканчивать наше свидание. Аполлонов нехотя протирает салфетками лицо, встает, потягивается и… просто расчесывает пальцами волосы.

Мне бы так.

После мы выходим из кабинета вместе. К нам вроде все привыкли, но до сих пор с интересом поглядывают в нашу сторону, перетирая самые смелые подробности в курилках. Когда мы оказываемся в опенспейсе, мимо, задрав нос, проходит по-деловому обиженная Алинка. Она не разговаривает со мной и с Андреем из-за страшной ревности. У кулера шепчутся Ник с Дианкой.

– Шеф, я всех проверил, берите пузатого – четкий тип, – приблизившись к нам вальяжной походкой, Ник торжественно вручает Андрею личные дела.

 – Усатый – скользкий, не советую. Тот, что в очках, с бородкой… ну норм, но на крайний случай. Остальные – нет. Пометки на полях оставил, – сообщает он и подмигивает, мол, хорошо сработано.

– Голицын, – строго говорит Андрей, но тот не слушает выговора, испаряется среди столов архитекторов с кинематографичным изяществом.