Алексей проложил пеший маршрут к можайской дороге, что исключало случайную встречу с кем-то, кто мог узнать Нестерову. С этой магистрали доехать до поселка невозможно, а идти пешком далеко. Но ради жизни с любимым Марина была готова на любой подвиг. Она знала, что на шоссе ее ждет машина, за рулем которой сидит Леша. И они уедут туда, где будут счастливы. Настя пойдет тем же путем через несколько дней. Она убежит в тот день, когда мать отправится в театр, а потом заночует у подруги. Последняя фраза в дневнике Марины звучит так:
«Конец жизни с теми, кто меня ненавидит».
Все. Более никаких записей нет!
Михаил замолчал. В переговорной повисло гнетущее молчание. Первой его нарушила Ольга:
– Дайте скорей адрес!
– Чей? – уточнил Иван Никифорович.
– Неужели не ясно? – вспылила Маркова. – Парней! Алексея! Никиты! Их надо посадить! А Настю вернуть мне! Немедленно! Я требую!
– Прошло много лет, – напомнил Энтин, – они давно стали взрослыми.
– Вот именно, – прошептала Антонина, – а я одна! Некому обо мне позаботиться.
Федина сидела молча, стиснув губы.
– Мы ничего пока не выяснили о ваших детях, – сказал Макс. – Они сменили имена, фамилии, у них другой возраст. Нет ни одной нити, за которую можно потянуть. Но, думаю, они живы, и все у них хорошо.
Опять сгустилась тишина.
– Нет, – вдруг резко сказала Алла, – я не хочу вмешиваться в жизнь сына. Я его давно мысленно похоронила. Он сам выбрал себе судьбу, не оценил моей любви. Всегда поступал наперекор мне, поэтому я вычеркнула его из своей жизни.
У меня нет сына! Алексей должен был стать пианистом, моим аккомпаниатором, ездить со мной на концерты, поддерживать меня! А он! Неблагодарный! Не оценил моей заботы! Как бы я поступила, узнав, что он связался с малолетней проституткой? Хочется ему спать с развратной подстилкой? На здоровье! Но свадьбы я никогда не допустила бы! Мы приличная интеллигентная семья! С традициями! Нам юная потаскуха не нужна! Нет! Я не желаю ничего знать об этой парочке.
Если Алексей захочет вернуться, ему придется заработать прощение, а для этого надо бросить девку, на которую он родную мать променял, приползти на коленях и стоять у моей двери, рыдая! Только так. И никак иначе. А я еще подумаю, пустить его в дом или нет!
Алла встала.
– Сама ты шлюха! – завизжала Антонина. – Богатая…! Верните мне Марину! Она обязана заботиться обо мне!
Миша подал Нестеровой стакан воды.
– Давайте успокоимся.
– Где Настя? – орала Ольга.
