Но, повторяю, вот так, сгоряча, мигом решить: удочеряю! Это мне несвойственно. Но со мной была Алла. Жена схватила девочку, давай ее целовать, обнимать и причитать:
– Да, я твоя мамочка! Тебя в детском возрасте у нас украли! Мы с папой тебя искали! И нашли! Правда, милый? Это же наша кисонька!
Сиротка вцепилась в Аллу, кричит:
– Мамуля! Я это!
Понимаете мое положение? Я попытался как-то смягчить ситуацию, сказал:
– Мы не можем сейчас увезти малышку, нам ее не отдадут. Процедура удочерения длительная, непростая…
И тут директриса выступила:
– Вы совершенно правы.
Но Аня может с вами прямо сейчас отправиться. Нам разрешили гостевые визиты. Потребуются копии ваших паспортов, ксерокс в соседней комнате.
Девочка сидит на коленях у Аллы, вцепилась в нее мертвой хваткой! Супруга бьется в истерике:
– Не оставлю ее!
Заведующая с улыбкой лисы говорит:"
"– Оформлю ее отъезд как поездку воспитанницы в гости!
И что мне оставалось делать? А? Стоять на своем: «нет, и точка»? Жена меня потом съест, навсегда отказ запомнит.
– Ужасная ситуация, – среагировала Наташа-Марина, – вам просто руки выламывали.
– Именно так, – согласился Олег Иванович. – Аня уехала с нами. И в детдом не вернулась. Я смог быстро оформить удочерение. Девочка мне с каждым днем все больше и больше нравилась, у нее просто мой характер оказался: видит цель и движется к ней, несмотря ни на что. Сын-то другой был. Мать его гнобила, а парень молчал. Не хотел быть пианистом, Алла истерику закатила, Алексей покорно пошел в музыкальное училище.
Прости, я считал тебя мямлей!
– Знаю, – рассмеялся Антон-Алексей, – и ведь я был таким. Легче было согласиться с маман, чем объяснять: «Не хочу!»
– Да уж, – согласился Олег, – спорить с истеричкой себе дороже. Уж прости меня, я совсем тобой не занимался, делами ворочал, не до тебя было. Понятия не имел, как мать к тебе относилась. Потом ушел жить в другое место. Деньги Алла исправно до сих пор получает. А ведь я отсчитывал сумму и на твой карман.
– Я никогда денег не видел, – сказал Антон, – лучше бы мне в руки их давал.
– Давно понял, что так и надо было, – согласился отец, – но тут такая ситуация. Я тебя считал маменькиным сынком, не способным отстоять свое мнение, лентяем. Не хотелось с тобой встречаться. А потом звонок Аллы, крик: «Мерзавец, негодяй, подлец, сволочь, подонок! Прислал мне сообщение: „Ушел. Не ищи меня, не найдешь“. Это ты сына научил!»
– Нет, конечно, – возразил Антон-Алексей, – я сам решил.
Но отец его как будто не слышал.
