У моей мамы была подруга, тетя Фира Костюковская, наша соседка по подъезду. Она так вкусно готовила! А ее дочка Инночка работает в библиотеке иностранной литературы. Очень умная и красивая. Жаль очень, что дядя Яша умер. Он был замечательным человеком.
– Фира – еврейское имя! – возвестила Роза. – Кругом плохо. Нас запишут в сионисты и в антисемиты.
– Нельзя одновременно упрекать человека в любви к евреям и ненависти к ним, – возразила я.
– У тебя нет аккаунта в соцсетях, – вздохнула Роза.
– Зачем он мне? – спросила я.
– Конечно, незачем, – ответила Роза Леопольдовна, – ты замужем. А у меня никого нет. Где я могу встретить молодого, умного, красивого, богатого? Мне остается только на интернет надеяться. Ты не знаешь, какие люди попадаются в сети. Какой-нибудь Наташе не понравится, что собака откликается на имя Фира, она напишет мне: «Антисемитка». А какая-нибудь Галя будет строчить: «Сионистка». Поверь мне, лучше переименовать Фирусю в Татьяну Ивановну. Хотя… Нет, нет, нет!
– Татьяна Ивановна никак не ассоциируется с евреями.
Почему это имя не подходит? – изумилась я.
– Люди возмутятся: «Дали псу человеческое имя», – заныла Краузе.
– Можно присвоить мопсихе псевдоним, – чувствуя себя пловцом в океане маразма, предложила я, – например, Зефирка! Тут уж мы всем угодим!
Краузе чихнула.
– Ты производителей зефира не учла. Подадут иск за использование их марки.
– Зефир – это название кондитерского изделия, – возразила я, – оно никому не принадлежит.
– М-м-м… – замычала Роза, – м-м-м…
Я подергала носом.
– Чем пахнет? Вроде горелым маслом.
– Курочка! – ахнула Роза Леопольдовна. – Я поставила ее жариться и забыла!
Няня помчалась к плите, а я сняла мопсих со стула.
– Вы свободны. Понадобится некоторое время, чтобы составить текст, который не вызовет порицания ни у одного подписчика. Неосуществимая задача! И мне все равно, какой цвет кожи и национальность у человека и какое имя он носит. Главное, злой он или добрый, врун или честный, негодяй или порядочный.
Все остальное не имеет значения.
Глава двадцать первая
– Вера умерла? – ахнула Елена Яковлевна. – Господи! Ой, как жалко ее! Молодая еще!
Я ожидала от нее других слов, поэтому удивилась и спросила:
– Вы с ней дружили?
– Нет, – поморщилась Елена, – не люблю глупых баб, которые за артистами хвостом бегают. Цветы притаскивают, шоколадки и от счастья в обморок валятся, если им программку подпишут. Знаете сколько таких?
– Наверное, много, – предположила я.
