Спьяну она торбу посеяла и ушла!
Гляжу я на сумку, точно Верина. И что делать? Адреса, телефона ее я не знаю. Стою с кошелкой в руке, вижу, мой микроавтобус катит. Время позднее, маршрутка последняя, другой уже не будет. Поспешила на остановку. Влезла в салон, на плече своя сумка, в руке чужая. Пока до дома ехала, решение приняла. Арамакина только на концерты Фединой ходит, другие исполнители ее не интересуют. Оставлю сумку у себя. Если она вдруг завтра-послезавтра приедет, скажет: «Сумку потеряла, не находили ее в клубе?» – я отвечу: «Ты ее посеяла, дома у меня кошелка».
Если не появится, то принесу торбу к дню выступления Аллы. И заболела. Температура, кашель, грипп по полной.
– И куда ридикюль дели? – на всякий случай спросила я, ожидая услышать: «Да выбросила».
Но Елена ответила:
– На антресоль закинула. Там она и лежит. Когда торбу взяла, открыла ее. Не из любопытства, думала, может, телефон или кошелек найдется. Или паспорт, в нем прописка есть. Но внутри всякая ерунда валялась. Для меня она ценности не представляла, но вдруг Вере нужна? И как ее предупредить? Никаких контактов я не знаю.
Вот и бросила сумку на антресоль, так там и лежит.
– Арамакина скончалась, можете мне сумку отдать? – попросила я.
Елена встала.
– Посидите минут пять, принесу. К себе не приглашаю, не убрано в квартире. Поэтому я попросила вас во дворе встретиться.
– У самой дома часто беспорядок бывает, – вздохнула я, – не спешите, я никуда не тороплюсь.
Елена вернулась быстро, отдала мне сумку из дешевого кожзаменителя и спросила:
– Где могила Веры?
Я была не готова ответить на ее вопрос.
– Не знаю.
– Можете выяснить? – не утихала собеседница.
– Наверное, да, – пробормотала я, – а зачем вам эти сведения?
– Если у нее на самом деле никого нет, то кто похоронами занимался? – озадачила меня вопросом Елена.
Я вынула телефон, соединилась с Николашей и вскоре узнала, что тело Веры до сих пор находится в морге, никто его не забирал, скорей всего, расходы по погребению возьмет на себя государство.
– Вы можете договориться, чтобы мне тело отдали? Я Веру по-человечески упокою, – сказала Елена Яковлевна. – Мне необходимо это сделать, избавлюсь тогда от чувства вины.
– Попробую что-нибудь предпринять, но ничего не обещаю, – пробормотала я.
Глава двадцать третья"
"Сев в машину, я открыла чужую сумочку и начала рассматривать ее содержимое. Расческа, три шоколадки, на обертках которых написано «Кофе», блистер с таблетками от головной боли, смятая салфетка.
