Едва на часах стукнуло девять ноль-ноль, а я уже в кабинете у юриста проверяю дарственную на фирму. Расписываюсь там, где надо, жму руку Михаилу Геннадьевичу:
– Благодарю за оперативность. С вами приятно иметь дело. Вячеславу пока ничего не говорите. Сделайте мне копию, пожалуйста.
Раскладываю бумаги по папкам и в предвкушении еду к отцу.
Дом меня, как всегда, встречает гробовой тишиной, кристальной, музейной чистотой и своей бездушностью.
– Марк? Что-то случилось? – у меня дежавю: моя мать снова спускается с лестницы, как английская королева, и снова задает тот же вопрос.
– Случилось. Отец у себя?
– Марк, непозволительно так шутить про отца! – возмущается мать, и это первая эмоция, которую я вижу на ее лице за много лет.
– А кто тебе сказал, что я шучу? Я абсолютно серьезен.
Стоило мне открыть комнату, как на меня обрушиваются запахи медикаментов, затхлости и безысходности. Врачи говорили, что после инсульта отец неплохо восстановился, но все равно он ходит недолго, да и то с тростью, а в худшие дни его мать возит на инвалидном кресле.
У него все равно одна рука практически не слушается, и речь немного заторможена. Если я раньше относился к отцу со снисхождением, то сейчас не испытываю ничего, кроме ненависти и отвращения.
– Здравствуй, папа. Ну, как ты тут поживаешь? – обвожу рукой комнату, пристально глядя в глаза этому некогда властному мужчине. Сейчас же он жалок. Но даже и этого не достоин. Ну, что ж, у меня для него заготовлен бомбический сюрприз.
– Что за тон, Марк? – визгливо возмущается мать, но я останавливаю ее взмахом руки.
Мать, видимо, догадывается, что происходит что-то из ряда вон и тут же замолкает.
– Привет, Марк. Как дела на фирме? – скрипит отец, удобнее устраиваясь на подушках.
– Ну, сразу к делу, так сразу к делу. У тебя больше нет фирмы, папочка.
Воцаряется мертвая и тяжелая тишина. Мать охнула и осела на стул, прикрыв рот рукой. Отец смотрит на меня во все глаза, хватая воздух ртом. Мать опомнилась, подскочила и протянула ему стакан воды.
Какая трогательная преданность. Интересно, она останется такой же, когда узнает, что отец трахал ее невестку? Более того, сделал ей ребенка?
– Говори, что произошло, я подумаю, чем можно помочь. Может, позвоню, куда надо.
Я встаю со стула, прохожу к окну и распахиваю его настежь, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Надо заканчивать этот цирк, не могу находиться в этой вонючей клетке.
– Не надо никуда звонить, папочка. Я ее подарил.
