Ярость и обида красной пеленой застилают мне глаза. И я бы уже наделал глупостей, если бы не Лиза, которая застенчиво дергает меня за рукав и тихо (как ей кажется) произносит:
– Это она, да? Очень красивая. Мне нравится.
На эти слова Катя резко оборачивается и застывает на месте. На ее глазах выступают слезы, и она торопливо их стирает ладошками.
– Марк, – счастливо шепчет она. – Ты приехал.
– Я обещал, Катя. Ни за что не откажусь от вас с Китенком.
Катя кидается мне на шею, я подхватываю ее и целую, одновременно напоминая ей, кому принадлежит эта женщина, и как сильно я по ней скучал.
Катя отвечает с не меньшей страстью, и я не знаю, к чему бы привели наши действия, если бы не наигранное покашливание одной молодой особы:
– Вообще-то Евгения Михайловна говорит, что так вести себя неприлично. Вы же взрослые.
Мы с Катей дружно смеемся, и я поспешу познакомить двух моих девочек.
– Катя, познакомься, эта прекрасная принцесса – Лиза, моя…дочь.
Катя странно смотрит на меня в тот момент, когда я запнулся.
Но тут же переводит взгляд на девочку.
– Мне очень приятно, я – Катя…
– Я знаю, ты – любимая женщина моего папы. Ты красивая и мне нравишься.
– Лиза! – удивленно восклицаю, потому что не ожидал от нее услышать таких слов. Катя же лишь счастливо хохочет.
– Что же мы стоим на пороге?! Проходите, вы наверно очень устали. Обед еще не готов, но я могу угостить вас чаем с блинами. Тебе нравятся блины, Лиза?"
"– Вообще я люблю вафли, но твои блины очень хочу попробовать.
Катя показывает, куда можно поставить наши чемоданы, и проводит нас на кухню.
– А где Никита? – спрашиваю, осматриваясь по сторонам.
– Да, где мой братик?
Вижу, как при этих словах в глазах Кати снова блеснули слезы, но она счастливо улыбается и отвечает, подталкивая Лизу к столу:
– Никита в детском саду. Мы перекусим и пойдем его все вместе заберем. Как вы смотрите на это, маленькая леди?
– Я согласна, – просияла Лиза, заталкивая в рот блинчик.
– Ошень вкушно!
– Кушай на здоровье, солнышко!
– Что это был за мужчина? – интересуюсь как бы между делом, отпивая ароматный чай.
– А ты что, ревнуешь, Воскресенский? – лукаво спрашивает Катя, пряча улыбку в кружке.
– Допустим. Я, как будущий муж, имею на это право.
Катя переводит на меня шокированный взгляд, молчаливо спрашивая о главном.
– Да, Катя, я развелся. В моем паспорте стоит штамп, и теперь я свободен. Но недолго хочу оставаться таким.
