Тот мир, в котором я вырос и живу до сих пор, не терпит жалости и послаблений, он очень жесток. Поэтому я поступаю на чистых инстинктах – просто притягиваю Катю в свои объятия и молча обнимаю. Думаю, она поймет меня без слов.
В аэропорту усаживаю свою женщину в зале ожидания и опускаюсь на корточки перед ней, медленно произнося, словно объясняю прописные истины ребенку:
– Посиди здесь, я схожу к кассам и куплю нам билеты, хорошо?
Она никак не реагирует, смотря куда-то сквозь меня, словно я – пустое место. Состояние Кати пугает меня все больше и больше.
Неужели случилось что-то непоправимое? Но сейчас не время для расспросов. Буду решать проблемы постепенно."
"Когда возвращаюсь с билетами в руке, Катюша сидит на прежнем месте и очень пугает своим видом не только меня, но и окружающих. Пассажиры странно косятся на нее, подозреваю, что найдется смельчак, который вызовет полицию.
Катя выглядит, как обезумевшая: с черными потеками туши, растрепанными волосами, что-то бормочет, раскачиваясь из стороны в сторону и обняв себя за плечи, как будто очень замерзла.
Спешу к ней, чтобы привести немного в чувство.
– Катя, пойдем, – настойчиво беру ее за предплечье и тяну за собой.
– Отвези меня, пожалуйста, мне надо к нему…Отвези…Он же моя жизнь, понимаешь? – бормочет она между всхлипами, жалобно заглядывая мне в глаза, разрывая душу на клочки. Млять, да что же произошло?!
– Успокойся. Ты должна быть сильной. Иначе ничем не сможешь никому помочь.
Я привел ее к туалетам и буквально затолкнул в помещение и заставил умыться холодной водой.
Кажется, это помогло: Катя перестала трястись, но она ушла глубоко в себя, закрывшись наглухо на все замки.
Во время посадки и взлета моя девочка вела себя относительно спокойно, молчаливо, не обращая на меня внимания, но хотя бы не напоминала обезумевшую. Со стороны даже казалось, что она спит. Но лишь катящиеся слезы из-под опущенных ресниц говорили об обратном.
– Катя, – обращаюсь я максимально мягко, сжав ее холодную ладонь в своей.
Я хочу, чтобы она доверилась мне, открылась. Как тогда, четыре года назад. Хочу забрать ее боль себе и помочь, сделав даже невозможное. – Расскажи мне, что случилось?
Немного подумав, она все же глухо отвечает бесцветным голосом, не открывая глаз:
– Никиту сбила машина, – я вздрагиваю. Воспоминания о последней нашей ночи лавиной обрушиваются на мою голову. Не может же быть…
– Кто такой Никита? – осторожно интересуюсь, уже, кажется, заранее зная ответ.
