А в-третьих, и, самое главное, почему ты говоришь о Марке, как о вещи, на которую имеешь права собственности? Он, в первую очередь, человек, личность и имеет собственное мнение, например, с кем ему жить.
– Ты не учи меня жизни, дрянь! Я без тебя разберусь, как мне поступить с собственным мужем!
– Хоть ты и против, – произношу спокойно, расправив плечи, – я все же открою тебе одну истину: ни одного мужчину еще не удалось удержать ребенком. Да, ты затащила Марка в ЗАГС, женила на себе, но что тебе это дало? Ни-че-го.
Задумайся, Аня. А пока всего доброго, – пытаюсь обойти жену Марка, но не тут-то было.
Она вцепляется мне в локоть мертвой хваткой, резко дернув назад так, что я чуть не падаю.
– Я еще не закончила, дрянь. И раз ты появилась здесь и не понимаешь вежливых предупреждений, то, поверь, я приложу все усилия, чтобы каждый в этом офисе знал, что ты – мразь и разлучница! Ты же здесь работаешь, да? Так я сделаю твою жизнь невыносимой!! – орет Аня, противно искривив губы.
Из кабинетов стали выглядывать заинтересованные сотрудники, которых хлебом не корми, дай только пищу для сплетен.
Я осознаю, что скандал уже купировать не удастся, но надо постараться выйти из него с наименьшими потерями."
"Понимаю, почему она так себя ведет: хочет, чтобы я дрожала перед ней в испуге, обещая выполнить любое ее требование. Но с меня хватит! Я тряслась четыре года, собственными руками лишив ребенка отца! Понимаю, что в этом жестоком мире не стоит искать справедливости, но все же стоит попытаться восстановить ее собственными силами.
Я не претендую на то, что Марк бросит семью и станет жить с нами, как обещал еще этим утром. Но я хочу, чтобы он общался с сыном и участвовал в его жизни. Чтобы у Никиты был отец.
– Аня, послушай. Я не собираюсь с тобой делить мужчину. В конце концов, мы не на распродаже. Но если он устанет от твоих скандалов, выкрутасов и вранья, то гнать его не буду, потому что, подозреваю, тебе прекрасно известно, что у Марка есть сын, который тоже нуждается в отце.
Решив поставить финальную точку в этом пренеприятном разговоре, я вновь направляюсь к лифтам, но оказываюсь схваченной за волосы. Аня со всей силы тянет меня и швыряет на пол. Я падаю и сдерживаюсь со всех сил, чтобы не кричать в коридоре от боли, достаточно того, что люди высыпали из кабинетов и оживленно обсуждают нас.
Медленно сажусь, испытывая глубочайшее унижение от того, что множество людей стали свидетелями моего падения.
