Эмма презрительно фыркнула:
– Мне, герцог, не из-за чего сердиться и расстраиваться.
– Право же, прекратите меня так называть.
Она смахнула с лица капли дождя.
– Наверное, в конце концов меня устроит обращение «Эш». Я начинаю к нему привыкать. Его очень удобно использовать: Эш проел плешь, Эш, кукиш съешь.
Хорошо. Он это заслужил. Возможно, он даже рассмеялся бы, если бы не стремление увести Эмму с поливаемой дождем улицы.
А дождь тем временем превратился в ливень. Эш попытался подойти ближе, чтобы укрыть Эмму своим плащом, но она продолжала отступать, держась вне его досягаемости.
– Эмма!
Она крепко обхватила себя руками.
– Я сама виновата. Ведь вы мне ничего не обещали. Мы с вами заключили сделку. Официальный договор, в котором нет места ничему личному. Просто брак по расчету. Но я имела глупость немного помечтать, надеялась, что у нас получится нечто большее.
Мечтать. Надеяться.
Эти слова вдохнули в него жизнь. Три тонкие нити, которые он сплел в могучий канат. За него и ухватился что было сил.
– Это не было вашей глупостью. Или, если угодно, дураком был и я.
– Но теперь все разъяснилось. Я-то гадала, отчего вы выбрали именно меня? Теперь знаю. Вы женились на мне, чтобы отомстить ей.
– Нет! – Он снова сделал шаг к ней, и на этот раз она позволила ему подойти. – Я же говорю, что все было не так!
– Она вам отказала, и вы захотели унизить ее в ответ.
– Она мне не отказывала. Это я от нее отказался.
Эмма уставилась на него сквозь падающий дождь.
– Но вы сказали… И все говорили…
– Обычно так и поступают в подобных случаях.
Разорванная помолвка всегда объясняется решением дамы, чтобы не уронить ее репутацию. Правила приличия, знаете ли.
– Приличия? Вам нужно было соблюдать приличия в отношении этой женщины?!
– В то время я полагал, что она этого достойна. И она была мне небезразлична.
Эмма отшатнулась, смахивая дождевые капли, как слезы, с длинных темных ресниц.
«Эшбери, ты идиот. Ничего хуже сказать было нельзя».
– Ее семья отчаянно жаждала нашего союза.
Они хотели получить мой титул. И деньги, разумеется. Она согласилась на этот брак ради них. Невзирая на личную… неприязнь.
«Неприязнь» – это мягко сказано. Более правильным было бы сказать «отвращение».
– Аннабел была мне небезразлична – достаточно, чтобы не навязывать ей брак, которого она не желала. И еще мне небезразлична была собственная гордость. Мне не хотелось иметь жену, которая стала бы рыдать каждый раз, когда я укладывал бы ее в постель.
