– История повествует о том, как мой прадедушка взял себе жену. Женился он по расчету, чтобы обзавестись наследником. Его жена была красива, но он начал жалеть о том, что женился, как только закончился их медовый месяц.
– Почему?
– На то была сотня причин. Она рвала шторы. Устраивала заговоры со слугами. Называла его всякими смешными именами. Но хуже всего, у нее в союзниках был сам черт, который принял обличье кота.
– Вот как?
– Да, так.
– Она была сущей ведьмой.
– Это правда. От нее было столько неприятностей, что прадед запер ее в шкафу и держал там… много лет.
– Много лет? Это уж слишком.
– Она заслуживала крайних мер: сводила его с ума. Вот он и решил воздать сторицей – запер наверху. Время от времени бросал ей в шкаф корку хлеба и мокрую губку. В холодные ночи и по сей день можно слышать, как она скребется и царапается в надежде выйти на свободу. Слышите? – Он сделал паузу. – Вот опять: царап-царап-царап…
Эмма вздрогнула.
– Вы ужасный и жестокий человек. Надеюсь, у вас заведутся черви…
– Если сомневаетесь, сходите наверх – я вас не держу – и убедитесь сами.
– Нет уж, спасибо.
Все было тихо несколько минут, и Эш казался себе очень остроумным, но потом пришел его черед удивленно прислушаться:
– Вот еще звук!
– Какой звук?
– Такой… шуршащий. Как будто кто-то рвет бумажную обертку.
– Не знаю, о чем вы говорите, – отозвалась Эмма. – Возможно, это опять Безумная Герцогиня.
Шуршание прекратилось. Зато появились другие звуки. Тихие, чмокающие. Как будто кто-то что-то лизал или жевал.
– Вы что-то едите? – спросил он.
– Нет, – ответила она.
Еще несколько минут тишины.
И вот опять! Шуршание, затем чмоканье.
– Вы что-то едите. Я знаю.
«Ничего я не ем». Ему показалось, что именно эти слова хотела произнести Эмма, потому что у нее вышло что вроде «ням-ням».
– Вы маленькая обманщица. Поделитесь.
– Нет.
– Хорошо. Я оставлю вас здесь. – Он встал. – Одну. В темноте. Наедине со всякими звуками.
– Погодите. Так и быть, я с вами поделюсь.
Эш сел.
Эмма дотронулась до его плеча, спустила ладонь по рукаву и вложила в его ладонь маленький пакетик.
– Это всего-навсего карамельки. Я купила их, когда мы останавливались напоить лошадей.
Эш развернул конфету.
– Царапающий звук – это всего-навсего ветка дуба, растущего на заднем дворе. Она скребет по подоконнику в моей детской спальне. Частенько по ночам я удирал из дому, спустившись вниз по этому дубу, чтобы найти массу приключений на свою голову. – Он сунул карамельку в рот.
