Из обнаруженных судмедэкспертами документов, относящихся ко второй половине 1940 и весне — лету 1941 года, заслуживают особое внимание следующие:
1. На трупе № 92
Письмо из Варшавы, адресованное Красному Кресту в ЦБ военнопленных, Москва, ул. Куйбышева, 12. Письмо написано на русском языке. В этом письме Софья Зигонь просит сообщить местопребывания её мужа, Томаша Зигоня. Письмо датировано 12.09.1940 г. На конверте штамп — «Варшава. 09.1940» и штамп — «Москва, почтамт, 9 экспедиция, 8.10.1940 г.», а также резолюция красными чернилами «Уч.
Установить лагерь и направить для вручения — 15.11.40 г.» (Подпись неразборчива).
2. На трупе № 4
Почтовая открытка, заказная № 0112 из Тарнополя с почтовым штемпелем «Тарнополь 12.11.40 г.» Рукописный текст и адрес обесцвечены.
3. На трупе № 101
Квитанция № 10293 от 19.12.39 г., выданная Козельским лагерем о приёме от Левандовского Эдуарда Адамовича золотых часов. На обороте квитанции имеется запись от 14 марта 1941 г. о продаже этих часов «Ювелиторгу».
4. На трупе № 53
Неотправленная почтовая открытка на польском языке с адресом: Варшава, Багателя, 15, кв. 47, Ирине Кучинской. Датирована 20 июня 1941 года.
Были и другие материалы, прямо свидетельствующие, что до начала войны военнопленные польские офицеры были живы. Это показала работа Специальной Комиссии Н.Н. Бурденко в Катыни. С другой стороны, членами комиссии были обнаружены в одежде трупов вещественные доказательства в виде газет, удостоверений, квитанций и т.
п. вещей с датами за 1941, 1942 и даже 1943 годы.
Что можно сказать — не качественно работали фрицы по фальсификации катынской трагедии.
Интересные находки и противоречия
Эхо Катынского леса после истязаний прошлого ненавистниками России пошло гулять по просторам не только Отечества, но и Запада.
Первый вопрос: кто стрелял в людей, ставших трупами катынского могильника, практически разрешился — точку поставила Специальная Комиссия — ЧГК в 1944 году.
Но дотошные исследователи задают второй вопрос: что за люди всё же лежат под толщей катынской земли? Как помнит читатель, сюда их привозили фашисты из других мест.
А потом, разве не настораживает тот момент, когда геббельсовцы затеяли настоящий шмон с трупами.
Они рылись в карманах жертв, изымали одни документы и вкладывали какие-то другие. Не потому ли, упоминаемые 500 советских военнопленных, которые занимались этой операцией, были потом все уничтожены как опасные свидетели.
